На крючке

Эмили Макинтайер

— Итак... Джордж, — я улыбаюсь, скрещивая ноги на противоположном колене. — Расскажи мне еще раз, что произошло.

Джордж вытирает лоб белым полотенцем, его пузо увеличивается с каждым тяжелым вдохом.

— Я же сказал тебе, кто-то уже приходил три дня назад. Я уже заплатил.

— Невозможно, — огрызаюсь я, раздражение от откровенной лжи этого человека разрывает мои внутренности. Сделав глубокий вдох, я наклоняю шею в сторону, позволяя хрусту костей унять мой гнев. — Я прошу прощения, — усмехаюсь я, закрывая

глаза. — Я не хотел терять самообладание. Просто... это невозможно.

Он поднимает руки вверх.

— Я говорю тебе правду.

— Я очень на это надеюсь.

Раздвинув ноги, я достаю нож, раскрываю его и провожу большим пальцем в перчатке по лезвию, наслаждаясь тем, как блестит металл, когда он прижимается к коже.

— Скажи мне, ты знаешь, кто я?

Мужчина качает головой:

— Нет.

— Твои соседи не упоминали обо мне? — я прижимаю свободную руку к груди. — Я ранен.

— Послушай, я сказал тебе то, что знаю, — мужчина начинает вставать, перекидывая полотенце через плечо. — Там есть клиенты...

— Сядь. На. Место, — шиплю я.

Близнецы, которые до этого момента стояли в стороне, выпрямляются и подходят ближе. Его глаза расширяются, но он опускается обратно на стул.

— Я разумный человек. И я понимаю, как тебя расстроило известие о том, что тебя одурачил какой-то обычный нищий. Я готов простить твою ошибку, поскольку ты не знал, что делал.

Его плечи опускаются.

— И что, я должен дважды заплатить?

Я наклоняю голову.

— Я сказал, что я разумный, а не слабый. И как бы мне ни хотелось спустить это на тормозах, ты знаешь, как это бывает, — я встаю, закатываю глаза, вертя клинком в воздухе. — Если ты делаешь это для одного, то в итоге ты сделаешь это для всех. И честно говоря, если ты в чем-то хорош, ты никогда не должен делать это бесплатно.

Я останавливаюсь, когда стою перед ним, мой клинок скользит под его подбородком, наклоняя его голову, пока его глаза не встречаются с моими.

— И хотя наша защита — это любезность, это лучший шанс на выживание для вашего бизнеса.

Его губы истончаются, по лицу стекают бисеринки пота.

— А если я откажусь?

Моя рука вдавливает нож глубже в его кожу.

— Мы можем выяснить, если хочешь.

— У меня... у меня больше нет денег, — заикается он.

Наклонившись, я позволяю крючковатому острию подняться вверх, вонзаясь в мясо под его подбородком, кровь стекает по лезвию и попадает на мою перчатку.

— Тогда я предлагаю тебе достать их.

— Хорошо, — хрипит он. — Пожалуйста.

Я убираю нож, стоя прямо.

— Замечательно, Джорджи, — я делаю паузу. — Могу я называть тебя так? Джорджи?

Его кадык покачивается.

— Позволь мне объяснить тебе, как все будет происходить, — я тянусь в нагрудный карман, достаю носовой платок и вытираю красное пятно с

крючковатого края ножа. — Сначала ты расскажешь мне всё, что знаешь о человеке, который приходил три дня назад. А потом ты заплатишь моим друзьям, — я наклоняю голову в сторону близнецов. — То, что ты нам должен.

— Но я только что сказал, что у меня...

Я поднимаю руку.

— Я понимаю, правда. И, как я уже сказал, я разумный человек. Если ты не можешь заплатить сегодня, мы вернемся завтра. Но я чувствую, что должен предупредить тебя: я не люблю, когда меня заставляют ждать, Джорджи. Мне бы не хотелось видеть, что станет с нашей дружбой, если ты будешь испытывать мое терпение.

Я хмыкнула, покачав головой.

— Я достану.

— Потрясающе, — я ухмыляюсь. — А теперь расскажи мне об этом человеке.

— Это... это была женщина. Сказала, что в городе новый босс, и она проявила любезность, позволив мне показать свою преданность заранее.

Ярость сжимает мои внутренности. Конечно.

— Женщина, — повторяю я. — Что еще?

— Это все, — говорит он. — Это все, что я знаю. Соседи предупредили меня, чтобы я не дрался, когда вы придете требовать свои взносы, и я не хотел начинать не с того.

Я потираю подбородок одной рукой, другой верчу лезвие в пальцах.

— Я говорю тебе правду! — умоляет он.

Вздохнув, я кладу нож обратно в карман.

— Я тебе верю. Будь добр к моим мальчикам, понял? — близнецы улыбаются синхронно, шагая вперед, чтобы занять мое место.

Они немного подергают его, сделают грязную работу, которую я не хочу делать. Пошлют сообщение.

В центре моей груди застревает шар, закручиваясь, пока я не вижу только красный. Шепот не идет на пользу бизнесу, и именно к этому приведет эта неудобство. Шепот.

Женщина.

Я знаю только одну женщину, имеющую дело с влиятельным мужчиной, и они оба только что приехали в город.

Мои перчатки заляпаны каплями крови, поэтому я снимаю их и кладу в карманы, протискиваясь через входную дверь. Внезапно я отшатываюсь назад, маленькое тело врезается в мое. Стиснув челюсти, я протягиваю руки. До меня доносится запах ванили.

— Джеймс? — голос Венди звучит в моих ушах, и вот так просто мое раздражение исчезает, а на лице появляется улыбка.

— Дорогая, — мурлычу я. — Какой приятный сюрприз.

— Это ты говоришь мне, — она ухмыляется. — Что ты здесь делаешь?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на магазин, жена Джорджа стоит за прилавком и каждые несколько секунд бросает взгляд на тротуар.

— Просто выражаю свое почтение. Я знаю владельцев.

— Серьезно? — спрашивает Энджи. — Я слышала, что от их булочек можно умереть.

Я смотрю на подругу Венди, моя улыбка натянута.

— Уверен, что да.

— Не хочешь зайти с нами и перекусить? — спрашивает Венди.