На Краю
Шрифт:
Добрыня был тут как тут, бодр и свеж, хотя и мрачен, как туча. Народу во дворе было куда меньше, чем вчера, всего несколько человек. Среди них я узнал Ивана.
— Раздевайте его.
— Нет! — Я аж задохнулся, представив, как они будут отдирать тряпку от порезов, причиняя мне бессмысленные страдания. Да и стоять голым под снегом не хотелось. — Я все расскажу.
— Образумился, значит? — Добрыня улыбнулся. — Молодец. Ну что же, говори. Где тебя должны забрать?
Я покачал головой.
— Я
— Говоришь — южнее? Где именно? — недоверчиво уточнил Добрыня.
— Далеко, — повторил я. — Там, где лес заканчивается и начинаются сопки.
— Далеко, — прокомментировал Иван. — Отсюда дней пятнадцать идти, не меньше.
— И ты хотел пройти это расстояние один? В начале ноября? — не поверил Добрыня.
— Это правда! — почти крикнул я. — А что мне оставалось? Еда у меня была, огонь и воду легко добыть. Я надеялся, что дойду.
— А твой друг, который тебя бросил, разве он не забрал корабль, чтобы отсюда улететь?
Я открыл рот, чтобы объяснить, почему это невозможно, но тут до меня дошло: это и есть мой шанс сохранить и жизнь, и «Птаху».
— Мог, — тихо сказал я. — Но я должен был проверить! Вдруг корбль еще там!
На этот раз у меня получилось лучше. Я ничем не выдал себя, а отчаяние в моем голосе было почти настоящее. Я отчаянно желал, чтобы мне поверили.
Добрыня долго молчал. Я ждал.
— Складно поет! — подал голос Иван. — Но проверить надо.
— Надо, ты прав, — кивнул Добрыня. — Но как?
— Допустим, его не бросили. Значит, будут искать. Так пусть найдут и явятся забирать.
Добрыня хмыкнул:
— Умно.
— А вы не боитесь? — зачем-то спросил я, хотя предложение Ивана было мне со всех сторон выгодно. — На подобном катере оружие куда мощнее вашего. Деревне не поздоровится, если меня спасать придут.
— Так придут или нет? — Добрыня уставился на меня колким взглядом из-под нахмуренных бровей.
— Понятия не имею, — честно сказал я. — С того корабля, что остался на орбите, меня попросту не смогут найти. А мой бывший товарищ уже далеко, и ему на меня плевать. Так что делайте, что хотите. Но я вам ничего плохого не сделал. Зачем меня убивать?
— Ты пришел, чтобы забрать одного из нас туда, на небеса. Это грех.
— Он чужак!
— Если ему разрешили жить в деревне, значит, признали своим.
— Но я же его не забрал. — Аргумент был сомнительный, но других у меня не было. — А теперь и сам вряд ли отсюда выберусь…
Я действительно так думал. «Птаха»
— Ну что же, — сказал он медленно. — Ваня прав. Спешить нам некуда. Подождем. Прилетят за тобой, будет о чем поговорить. Не прилетят…
Он не договорил, а я не стал уточнять. У меня появилась надежда.
Меня вернули в каморку, но на этот раз оставили мне коптящую керосиновую лампу и одеяло. Потом пришла старуха, вся высушенная и сморщенная, остро пахнущая какими-то травами. Она напоила меня теплым отваром, от которого я сразу согрелся и разомлел. Вот когда допрашивать-то надо, мелькнула мысль, все расскажу по доброте да по слабости душевной. Я безропотно позволил себя раздеть и смазать порезы мазью, а потом заснул, крепко и спокойно.
Проснулся я свежим и отдохнувшим. Голова была ясной, но в ногах поселилась слабость, и ужасно хотелось есть. Едва я пошевелился, скрипнула дверь, и на пороге появился молодой дружинник.
— Добрыня велел тебе еды принести, — сказал он с легким удивлением в голосе. Видно, раньше на чужаков съестное не тратили. — Тут хлеб и молоко. Я дверь закрою, тогда возьмешь, — предупредил парень, выкладывая у порога посуду.
Я едва дождался щелканья замка и принялся за еду. Через несколько минут жизнь показалась мне вполне сносной. Правда, меня снова начало клонить в сон. Должно быть, действие бабкиного отвара не закончилось. Я закутался в одеяло с головой и крепко уснул.
Когда за мной пришли в следующий раз, я не представлял, сколько сейчас времени и какой вообще день.
— Вставай, Добрыня тебя требует, — сказал парень, тот самый, что приносил еду.
Я поднялся и шагнул к двери.
— Куда? А ну стой. Руки свяжу.
— Не надоело вам? — устало поинтересовался я, покорно подставляя запястья.
— Положено так. Я слыхал, что вы, чужаки, голыми руками умеете людей убивать.
— Так не все же, — усмехнулся я. — На небе тоже разные люди живут. Некоторые и умеют, а я вот не обучен.
Парень передернул плечом — «Рассказывай», дескать! — и подтолкнул меня к лестнице.
Добрыня ждал меня во дворе. День был хмурый, но снега не было, а тот, что выпал вчера, растаял. По двору ходили туда-сюда дружинники, но на меня внимания не обращали.
— Свободен, Андрей, — кивнул Добрыня моему конвоиру.
Он был прав: бежать мне было некуда, да и забор был высоковат.
— Ну что, выспался? — с усмешкой поинтересовался воевода.
— Что это было? — я потер лицо.
— Особенный чай, — Добрыня улыбнулся шире. — Понравилось?
— Нет.
— И правильно. Привыкать не советую.