На краю
Шрифт:
— Да, войдите.
В дверь просунулась голова Маши, отцовской помощницы.
— Владислав Сергеевич, — мило заулыбалась она, — Сергей Иванович уехал домой, просил вам передать, что вы остаетесь за главного вместо него.
— Что? Почему уехал? — я нахмурился.
Я не помнил, чтобы отец брал и уезжал с работы в разгар дня без серьёзной на то причины. Рука непроизвольно дернулась в сторону телефона, но остановилась на полпути. Какая мне, к черту, разница. Это не мое дело.
— Он ничего не объяснил, — Маша пожала плечами.
— Хорошо, — я махнул рукой, как бы показывая,
Но Маша не торопилась уходить. Она сделала ко мне несколько не очень уверенных шагов и смущенно улыбнулась.
— Раз уж вы сегодня за Сергея Ивановича, значит, и я должна быть вашей личной помощницей. Что я могу для вас сделать?
Она послала мне недвусмысленный взгляд, а я вздохнул. Что не так со всеми этими девушками? С самого моего появления мне не даёт прохода Маргарита, строят глазки почти все девушки в офисе, а теперь ещё и секретарша отца готова предложить мне разного вида помощь. На меня, похоже, объявили здесь своего рода охоту, и местные хищницы дружно пошли в наступление. Кроме Полины — вот уж кто вообще не собирался охотиться, но это не помешало ей подобраться ко мне ближе всех.
При воспоминании о Полине где-то внутри болезненно кольнуло. Я уже забыл, когда кто-то вот так на меня смотрел и хотел просто быть рядом. Это выворачивало наизнанку всю душу, я до дрожи хотел ей позволить помочь, но сделал лишь то, что всегда умел лучше всего — оттолкнул. Я слишком хорошо научился отпугивать тех, кто подошел слишком близко — еще до того, как они успеют сделать больно. Или просто исчезнуть из моей жизни.
Я отмахнулся от круживших в голове мыслей и посмотрел на Машу, как бы невзначай расправляющую кружево на слишком глубоком вырезе блузки.
— Спасибо, Мария, если мне что-то пригодится, я к вам обращусь, — холодно процедил я, — а сейчас извините, у меня много работы.
Она удивлённо захлопала ресницами, видимо, ещё раздумывая уходить или попробовать перейти в более активное наступление, но, столкнувшись с моим ледяным взглядом, пробормотала что-то невнятное и поторопилась выскочить за дверь.
Работы и правда было много, и время до конца рабочего дня пролетело незаметно. Мне даже почти удалось выбросить дневное происшествие из головы и остыть.
В начале седьмого я вышел из кабинета и направился к лифту. Возле него стояла Полина, не сводя глаз с табло над лифтом, отсчитывающего этажи. Двенадцать, одиннадцать, десять, девять…
Я успел запрыгнуть в уже закрывающиеся двери лифта. Полина бросила на меня удивлённый взгляд, а затем отвела глаза и стала упрямо смотреть куда-то в сторону.
— Полина.
Она лишь мотнула головой, как бы призывая меня остановиться и не продолжать.
— Ты вправе на меня злиться, — продолжил я. — Но так было лучше. Для тебя, в первую очередь. Зачем тебе это нужно, Полин? Это мои проблемы, тебе нет нужды в них вникать. Я в состоянии со всем разобраться сам.
— Хорошо, — глухо ответила она. — Я тебя поняла. Извини, что решила тебя поддержать, не стоило этого делать. Давай останемся просто коллегами, которые… Которые совершили небольшую глупость. И не будем больше лезть друг другу в душу.
— Я бы не назвал случившееся
— Называй, как хочешь.
Двери лифта распахнулись на первом этаже, и она легко выпорхнула из них.
— Я не хотел обидеть тебя, — бросил я ей вдогонку.
Она резко остановилась и повернулась, гневно уперев руки в бока.
— Тогда что ты хотел? Не хочешь рассказывать, в чем дело — и не надо, я не настаиваю. Это твоя жизнь и твое право. Но можно же не так резко и грубо?
— Прости. Я даже не отрицаю свою вину. Я сорвался, и ты оказалась в зоне поражения. Знаю, хреновое оправдание, но какое есть.
Я увидел, как черты ее лица начали сглаживаться, а взгляд потеплел. Нет, Полина, не надо. Только не прощай меня так легко. Лучше скажи правду — что я та еще сволочь, развернись и уйди. Так для всех будет проще. Не позволяй мне сделать это с тобой снова.
— Ладно, проехали, — она кивнула, кажется, вполне удовлетворенная моим извинением.
Я вздохнул. И чем я только заслужил такое отношение? Ничем. Это все только она — и ее желание дать мне ещё один шанс. Который я наверняка бездарно упущу.
— Не хочешь прогуляться? Пройдёмся по набережной, выпьем кофе, — предложил я.
— Кофе? — прищурилась Полина.
— Хорошо, чай, — я усмехнулся, — согласна? Сегодня отличная погода, и совсем не хочется проводить этот вечер дома.
Она задумалась на несколько секунд, а затем коротко кивнула головой.
Мы шли по набережной, неспешно попивая чай из больших бумажных стаканчиков и вдыхая свежий весенний воздух, уже наполняющийся нотками распустившихся цветов. Я искоса глянула на Влада, и сердце в который раз предательски ускорило свой ритм. Все же он безумно привлекателен, этого не отнять.
— Я раньше очень любил тут бывать, — произнес Влад.
— На набережной?
— Да. Это одно из немногих мест, по которым я скучал.
— Ты долго прожил за границей? — я остановилась и оперлась руками об ограждения. Влад замер рядом со мной.
— Пять лет. Уехал, едва окончив институт. Хотел раньше, но решил дождаться диплома.
— И ты совсем не скучал по дому? Совсем-совсем?
— Нет.
— Я бы так не смогла, — вздохнула я. — Я очень люблю свой дом, свою семью. Я даже живу до сих пор с родителями, — у меня вырвался смешок. — Не представляю, как можно вот так все бросить и уехать на другой конец света.
— У тебя замечательная семья. Тебе не нужно это даже представлять.
Его голос едва уловимо дрогнул. Будто случайно сорвался. Но стоило заглянуть в глаза, и сразу становилось ясно — не случайно. Надо же, я три года проработала в компании его отца, и никогда бы не подумала, что этот приятный, интеллигентный и крайне умный человек мог так сломать своего собственного сына. Правду говорят: чужая семья — потемки. Что он делал? Бил, унижал, был домашним тираном? И как вообще мальчик из богатой и благополучной семьи оказался в интернате? Столько вопросов и ни одного ответа. Но, если честно, меня это не особо и касается — наши встречи и ночь, проведённая вместе, совсем не означает, что мы стали кем-то большим друг для друга.