На краю

Александер Арина

Я засуетилась, стала поправлять подушки на диване, скрывая смущение и чтобы хоть немножко разбавить её меланхолию, произнесла:

– Я приеду к тебе на Рождество с Артёмом, так что готовься.

– Вот это уже по-нашему. Давно пора. Я приготовлю свои фирменные блюда. Ладно, - засуетилась она.
– Мне пора, солнышко. Сегодня у нас гости. Нужно готовиться. Целую и обнимаю. Пока!

Пока…

Мама-мама. Разве можно её не любить? Разве можно расстраивать и проверять на прочность её сердце? Я понимала, правда, что она желает мне только самого

лучшего. Но иногда… у меня складывалось впечатление, что она слышит только себя и ни в какую не хочет прислушаться ко мне.

Что-то у меня в последнее время не получается нормально общаться с ней. Чувствуется напряженность, настороженность. Может, действительно, я резко повзрослела, превратилась с книжного червя и практически домоседа в отбившуюся от рук дочь? Но стать прежней я уже никогда не смогу. Даже если бы сильно захотела. Приезжать домой, как раньше, тоже не особо хотелось. В родной квартире я чувствовала себя неуютно, лишней, словно наблюдавший со стороны посторонний человек за чужой жизнь.

С квадратной головой после такой встряски, я ещё несколько минут наслаждалась тишиной в квартире, пока не заметила скромно ютившуюся возле окна ёлку. Её срочно нужно украсить.

Вернулся Артём, и я предложила ему съездить за продуктами и заодно прикупить игрушки.

В машине я рискнула расспросить его о разговоре с Карповым.

– Ни о чем таком важном не говорили, - с неохотой ответил Артём. – Так, обсудили мои дела с Бачинским, порасуждали о жизни. Ничего стоящего.

– Артём, а этот Бачинский, он… отличается чем-то от Зотова?

Спросила не подумав, но на удивление, он спокойно ответил:

– Конечно. С чего вдруг такие вопросы?

– Просто я слышала часть твоего разговора с матерью.

Артём переключил свое внимание с дороги на меня, и я заерзала под его пристальным взглядом. Так мог смотреть только он – сразу начинаешь себя чувствовать, словно под прицелом.

– Прости, случайно вышло, я не подслушивала.

– И что ты успела «случайно услышать»? – прозвучало хищно.

– Э-э, что Зотов причастен к смерти твоего отца и что Лида не одобряет твоей связи с Дмитрием.

О её отношениях в молодости с Иваном, решила благоразумно умолчать. И так, заметно, что Артём не в восторге о моей осведомленности.

– Значит, - продолжила я. – Твой конфликт с Зотовым начался давно? 

– Это всё уже не важно, – прозвучало в ответ.

Расспрашивать больше не было смысла, всё равно будет шифроваться, поэтому решила перевести разговор на другую тему:

– Так что ты решил с приглашением матери?

– Хочешь, пойдем? Если это для тебя так важно.

– Да мне вообще всё равно!

Просто больно наблюдать за ним понимая, что раньше у него (по его же рассказам) были отличные отношения с матерью и вот так их сейчас портить из-за прошлого, было обидно.

– Я тоже не горю желанием переться Бог знает куда и знакомиться с твоими родными. Куда проще приготовить что-нибудь вкусненькое и смотреть

«Один дома» или «Иронию судьбы». Но это твоя семья. Их внимание и поддержка должна быть важна для тебя. Скажу так, чтобы было понятней – если бы моя мама находилась сегодня здесь, то я бы с радостью к ней присоединилась и не важно, хорошие у меня с ней отношения или нет.

Артём молча слушал мое выступление, не перебивал и не комментировал, хотя было видно, ему очень хотелось. Он терпеливо выждал концовку:

– Я пойду с одним условием.

– Каким?

– Мы вернемся домой до двенадцати. Я хочу этот Новый Год встретить только с тобой. Для меня ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО.

Он с такой интонацией выделил последние слова, что оставалось только кивнуть головой в знак согласия.

Я прихватила с собой список необходимых продуктов, который Артём сразу же забраковал. Он объяснил это тем, что мы едем в ресторан и голодными точно не будем.

– Хорошо, а на следующий день чем будем питаться? Божьим духом или пойдем по друзьям, чтобы самим не готовить?

– Отличная идея! Почему я раньше так не делал?

Меня такой ответ не устраивал.

Помимо игрушек на ёлку, бутылки шампанского, фруктов и сладкого, я всё же незаметно впихнула в корзинку французский багет, всевозможную нарезку и твердый сыр. На бутерброды точно хватит.

– А как ты раньше встречал Новый Год? Постоянно с родными? – Я стояла на стоянке и наблюдала за тем, как Артём сгружал покупки в багажник.

– До полуночи с ними, а потом - клубы, тёлки и так далее. По утрам я просыпался в чужих постелях иногда с одной, а иногда и с несколькими девушками, - он начинал набирать обороты, даже не подозревая, что я сверлю его затылок испепеляющим взглядом. – В принципе, было неплохо…

– Немцов!!! – я замахнулась на него длиннющим батоном. – Ты издеваешься?!

Он и дальше продолжал стоять ко мне спиной, с плечами, подрагивающими от смеха:

– Злата, - он повернулся и, наклонившись, поцеловал в нос, – разве можно всему так легко верить?

Я всё-таки треснула его. Легонько. И я не настолько тепличная, чтобы не догадываться о времяпровождении Артёма до меня. Я всё прекрасно понимала. Но озвучить такое можно было и не так откровенно. Что сказать, у него был опыт. А я что? Наивняга, блин.

Я была бы не я, если бы подолгу грузилась от таких заявлений. Уже через пару минут, сидя в машине, я смеялась вместе с Артёмом с его подкалываний, подпевала вместе с звучавшей по радио Mabel – «Loneliest Time of Year» и радовалась яркому солнцу. Если так и дальше продлиться, то весь снег, который выпал до этого, растает за считанные дни.

Мне нравилось наблюдать за участием Артёма в украшении ёлки, как светились его глаза, когда он радовался удачно выбранному месту для игрушки. Что не говори, все мы родом из детства и совсем не важно, сколько нам лет. В такие минуты я открывала для себя совсем другого Немцова и то, что я видела, мне безумно нравилось.