На краю
Шрифт:
Через секунду перед моими глазами засветился экран телефона с изображением меня и Зотова в университете. На снимке мы мило беседовали и было видно, как Максим практически терся своими губами об мое лицо.
Сердце громко застучало, отдаваясь толчками почему-то в горле. Я попыталась вырваться, но Артём ещё сильнее прижался к моей спине.
– Скажи, что мне сделать, чтобы ты поняла всю опасность нахождения с ним рядом? Мне казалось, после случившегося, ты и на метр к нему не подойдешь.
– Артём, я хотела рассказать, но ты спешил, – и это была
– А когда ты собиралась рассказать, и собиралась ли вообще? – он понемногу начинал закипать.
– Завтра… Я хотела рассказать завтра утром. Артём, он приходил извиняться…
– Только не говори, что ты повелась на этот цирк?
Меня возмутило до глубины души его мнение обо мне.
– Нет! Пойми… мы были в многолюдном помещении, он бы ничего плохого не сделал. Он начал нести всякую чушь о примирении и о том, что он с тобой вынужден жить в мире, хотя желает обратного. Я послала его. Всё.
Артём глубоко дышал. Он пытался успокоиться, но было видно, что ему не удается этого добиться:
– Вот как мне работать, когда все мои мысли рядом с тобой? Злата, не молчи, дай совет. Как не звереть и не забивать голову глупостями? Приставить охранника, который даже в туалет будет ходить с тобой? Или… поставить на тебе свое клеймо, чтобы каждый видел и знал – эту девушку трогать нельзя?
– Так поставь, – я повернулась к нему лицом и доверчиво заглянула в бушующий ураган его глаз. – Сделай так, чтобы я навечно стала твоей.
– Ты толкаешь меня на необдуманные поступки, – прорычал сквозь зубы Артём и оттеснил меня к стене. Его грудь быстро вздымалась и опускалась от тяжелых вдохов и выдохов.
Я оказалась словно в ловушке. Артём держал меня достаточно крепко, но не настолько сильно, чтобы причинить боль.
Пальцами одной руки он грубо схватил меня за волосы, а другой – сжал ягодицы. Прижимая к себе всё сильнее и сильнее, он жадно атаковал мой рот, иногда покусывая за нижнюю губу, вызывая во мне невероятное чувство экстаза. Затем он стал с жадностью целовать мое лицо, шею, опускаясь ниже и ниже. Ткань футболки больно царапала возбужденные соски и чтобы избавиться от этого мучительного наслаждения, я принялась стягивать её с Артёма.
– Иди сюда, - я взяла его за подбородок и наклонила к себе.
Наши губы встретились в испепеляющем поцелуе, языки сплелись, а руки сами потянулись к резинке штанов. Чтобы дело пошло быстрее, он сам освободился от них и, обхватив руками мои ягодицы, рывком приподнял вверх. Я тут же обхватила его ногами.
Между моих ног расположилась будоражащая твердость, и мне поскорее захотелось ощутить её внутри себя. Словно прочитав мои мысли, Артём направился со мной на второй этаж и там, положив аккуратно на кровать, принялся за снятия последнего оплота моей крепости. Трусики опустились на пол. Я изнывала под его изучающим взглядом и в приглашающем жесте раздвинула ноги.
Он нежно коснулся пальцами внутренней стороны бедра,
Всё это время мы не разрывали зрительный контакт, и выражение его лица распаляло меня ещё больше. Он словно упивался моими стонами наслаждения, глаза горели неконтролируемой страстью и, уловив мои сокращения, тут же расположился между ног.
Я заметила, как он потянулся к прикроватной тумбочке и, отодвинув ящик, достал упаковку презерватива.
– Я хочу без него, - моя рука потянулась к серебристому четырехугольнику и положила его назад. – Хочу тебя всего, целиком.
– Злата, я настолько сейчас не контролирую себя, что могу и не успеть. Это рискованно.
– Давай об этом буду переживать я, – я увидела в его глазах нерешительность.
– Что, боишься последствий?
– Я мечтаю о ребёнке от тебя. В этом можешь даже не сомневаться. Но я не могу просить о таком. Тебе ещё рано. Ты учишься…
– …ты словно моя мама, - перебила я.
– Позволь мне самой принимать решения.
– Хорошо! – он в сомнении прикусил нижнюю губу.
– Я буду внимательным.
Я неотрывно наблюдала за тем, как он, прикрыв глаза, осторожно вошел в меня. Одновременный стон удовольствия сорвался с наших губ. Обхватив его спину ногами, я сильнее прижалась к нему.
Он мой. Всецело, с ног до головы, он мой. Я никому его не одам. Хочу растворяться в нем до последнего атома, сливаться с ним в каждом ударе сердца и носить под этим сердцем его частичку. Осознание этого оглушило меня, накрыло теплой волной и разлилось по венам приятной истомой.
Мне было так хорошо, что хотелось кричать на весь мир. И я кричала. Я слышала хриплые стоны Артёма, упивалась его эйфорией.
Его губы были везде. Он прокладывал огненную дорожку из поцелуев по моей груди, засасывал соски, ласкал языком ключицы и возвращался назад к моим губам. Мы целовались неистово, словно виделись в последний раз, и внутри меня росло осознание того, что дороже его нет никого на свете. Я принадлежала ему всей душой, всем сердцем.
– Я люблю… тебя, слышишь? – доносилось до меня словно из глубин тоннеля.
– Я люблю тебя, - эхом отвечала я.
Наши пальцы переплелись.
Мы черпали силу друг в друге для продления наслаждения. Чтобы хоть как-то заглушить свои стоны, я покусывала плечи Артёма и это распаляло его ещё больше.
Приближалось то мгновение, когда отрываешься от земли и начинаешь улавливать сначала замирание, а потом сумасшедшее сокращения внутри. Я теснее прижалась к Артёму, ещё крепче обвила ногами, не давая возможности выйти из меня в ответственный момент.