На краю любви
Шрифт:
Посмеялись. Посидели. Потом Дик лаконично, в своей манере, сообщил, что Сэнди хандрит, но больница хорошая и врачи внимательные. Папаня на это возразил, что нынешние врачи слишком уж рассчитывают на всякие приборы и компьютеры, а вот старая ведьма — в смысле Стерегущая Сова — почитай, восьмой десяток лет обходится индейскими приметами да отварами из травок, и до сих пор никто из рожениц у нее не помер.
Покивали. Посидели. Огонь в очаге тихо засыпал, помаргивал малиновыми усталыми зрачками…
Стук в дверь обрушился, как лавина с горы. Джилл вскрикнула,
— Ну правильно! Ежели часов в десять выйти… да через распадок, а потом срезать по ельничку… Молодец парень. Упертый. Открывайте, он небось замерз, как сопля на ветру.
Ошеломленные дети папани Балларда гурьбой потянулись к двери.
На крыльце неловко переминался с ноги на ногу высокий, облепленный снегом и обледеневший человек. Даже брови и ресницы у него были в снегу, а голос звучал глухо и хрипло:
— Простите за поздний визит… У вас должна быть моя дочь.
Джилл тихо вскрикнула, кинулась вперед и обняла пошатнувшегося Джека Брауна. Разумеется, она ни за что не удержала бы его, но секундой позже могучие руки братьев Баллард бережно подхватили Джека Брауна и внесли его в дом. Дик мягко отстранил всхлипывающую сестру и пророкотал:
— Налей ванну и притащи с крыльца снег. В тазик набери. Да, и поищи для него одежду. Только без синтетики.
— Что с ним?
— Прочухается — сам расскажет. Я так полагаю, он провалился в окно. Мороза-то толкового еще и не было…
8
Окно — это не то, о чем вы подумали. Не совсем то.
Вообще, болота — это малоизученные места. Это вполне объяснимо — ведь, чтобы добраться до дна болота, нужно в нем утонуть. Именно поэтому никто толком и не знает — а есть ли вообще у болот дно?
Ну да, вода, грязь, трава… но почему вас так страшно и безвозвратно засасывает в трясину, стоит наступить не на ту кочку? И почему тонут в болоте дикие животные, способные ориентироваться на любой местности в любых условиях?
Индейцы объясняют болотные странности с присущим им фатализмом — в болоте сидит злой дух, он и утаскивает неосторожных в бездонные пропасти адских провалов.
Научный факт: в разных местах одного и того же болота вода зимой не замерзает. В одних замерзает, а в других нет. Причем каждую зиму в разных.
К чему мы это все рассказываем — да к тому, что всего за милю от Сайлент-Крик Джек Браун, лучше всех в округе знающий эти места, на ровном месте провалился по шею в водяное окно болота, которое даже в самые сильные дожди было, как говорится, кошке по колено.
Снег покрывал ту полянку абсолютно ровным слоем. Место, куда наступил Джек, ничем не отличалось от всех остальных.
Хорошо еще, что настоящие морозы были впереди. И совсем хорошо, что Фрэнк Мейнард пошел вместе со своим другом. Он и вытащил Джека, ругаясь последними словами, а потом гнал его, мокрого и медленно покрывающегося ледяной коркой, по накатанной дороге в Сайлент-Крик.
Дом
Дальнейшее красноречие Моне пришлось растрачивать исключительно на мужа. Джек Браун ушел в ночь, роняя с себя по дороге льдинки и сосульки.
В здешних местах к обморожениям привыкли — не то что в остальной части Штатов. Там, на равнинах, минус пять по Цельсию уже считается лютым морозом, машины глохнут, люди замерзают насмерть.
В северной Монтане при такой погоде все еще ходят в легких куртках.
Дик Баллард действовал быстро и решительно. Вдвоем с Сэмом они в четыре руки содрали с Джека Брауна всю одежду и затолкали парня в ванную. В этот момент туда же сунулась Джилл — со снегом в тазике. При виде абсолютно голого Джека она ойкнула и залилась ярким румянцем, на что Джерри резонно заметил, что у Джека нет ничего такого, чего бы Джилл не видела, купая Джерри в детстве. Ну, возможно, несколько большего размера…
Джилл вылетела из ванной комнаты под дружный хохот братьев, взлетела вверх по лестнице, проверила, как там девочки, но малышки спали как убитые. Вероятно, им снилась Красная Шапочка…
Джилл вернулась в гостиную и от ощущения полного бессилия напустилась на папаню Балларда, который продолжал изображать патриарха семейства и сидел в кресле, невозмутимо потягивая виски.
— Вот ты говоришь — Саймон! Да вы же, все остальные, ненормальные! Вот куда его понесло, скажи? Через лес, ночью, пешком…
— Там идти-то — миль шесть, не больше. Напрямик же, не по дороге…
— Вот! И вы все так! Вы только о себе думаете, а на остальных вам наплевать. Хочу пойти ночью через лес — и пойду! Захочу — помру, захочу — не помру! А то, что тут люди с ума сходят, — это нам по барабану! Никакой ответственности!
Папаня покосился на бушующую дочь и кротко посоветовал:
— Прикрой поддувало, гланды простудишь.
— Чего?
— Я говорю, не ори, не в лесу. И постели ему в дедовой комнате.
— Кому?!
— Джеку Брауну, кому же еще? Или ты хочешь отправить его домой?
— Нет, я… ты хочешь сказать… то есть я думала… ты же на него…
— Это ты о том, что я поклялся выдернуть ему ноги из задницы?
— Да!
— Во-первых, это было десять лет назад. Ты очень плакала. Во-вторых, это фигура речи. Если бы твой дед каждый раз делал со мной то, что обещал, ты бы вообще не родилась. В-третьих, я не предлагаю ему переехать сюда навеки и услаждать мою старость. Я говорю: дочь моя, постели этому замерзшему придурку в дедовой комнате, чтобы он не откинул копыта и завтра с утра мог на своих двоих уйти из моего дома. Твое здоровье.