На краю любви
Шрифт:
Пару раз Джилл съездила вместе с Диком в больницу, где лежала и отчаянно скучала Сэнди. Младший Баллард исправно пихался и толкался — но выходить наружу пока не торопился, однако врачам не нравилось что-то в организме молодой матери.
Билли Осгуд съездил с родителями в Диснейленд — и вернулся оттуда с ветрянкой. Школу хотели закрыть на карантин, но вмешалась Стерегущая Сова, чей авторитет до сих пор был непререкаем. Она велела не валять дурака и собрать всех детишек вместе, чтобы все переболели ветрянкой раз и навсегда и больше
Жизнь в Сайлент-Крик постепенно переходила на зимнее время. Укатанными стали дороги, на колесах машин появились цепи, куртки и даже парки уступили место дубленым полушубкам и непродуваемым «аляскам». Все отчетливее слышались в морозном воздухе бубенцы Санты, и все было прекрасно, идиллически замечательно, пасторально и патриархально, если бы не одно «но», касавшееся исключительно душевного покоя Джилл Баллард. Джек Браун пропал.
Нет, все вроде бы было в порядке. Каждое утро он привозил Эми, высаживал ее у ворот и дожидался, пока она взбежит на крыльцо и помашет ему на прощание. Каждый вечер — если только они с Сэл не предупреждали заранее — он забирал ее из школы тем же манером: сидел в машине и ждал, пока она прибежит.
Но в школу Джек Браун больше не заходил ни разу.
Люк для подвала принес и быстренько сделал Фрэнк Мейнард, а на вопрос Джилл, где же Джек, уклончиво ответил, что у того много дел, потому как барахлит система отопления, а в этом, мол, только Джек и разбирается.
И все.
Джилл злилась, нервничала — но поделать ничего не могла. Джек совершенно очевидно избегал ее, и надо было смириться, подождать, ведь он же просил дать ему время, только вот непонятно, сколько же времени ему, мерзавцу, надо, неужели еще десять лет?..
Со всеми остальными — пожалуйста. Сэм вообще каждый день ездил на «Индейскую стоянку», поскольку работал вместе с Джеком и Фрэнком. Джерри несколько раз смотрел машину Джека. Папаня Баллард встречался с ним дома, когда отводил Эми. Кто угодно — но не Джилл Баллард.
Она терпела сколько могла — а потом разозлилась. И тут как раз вовремя вернулся Саймон.
В душе Джилл знала, что это нехорошо и нечестно. Она собиралась использовать Саймона по полной программе в своих корыстно-сексуальных целях, причем несчастный малый этого знать не мог. Он вообще пребывал в полнейшей эйфории, многозначительно улыбался и дошел даже до того, что как-то вечером в баре «Монтана» похлопал папаню Балларда по плечу…
От неминуемой смерти Саймона спасло только обалдение, в которое от подобной наглости впал папаня Баллард.
Джилл как раз мучилась, придумывая повод пригласить Саймона прогуляться, но тут он объявился сам и пригласил ее в ресторан. Джилл немедленно согласилась — и тогда Саймон, раздувшись от гордости, заявил:
— Джиллиан, дорогая, для меня этот вечер будет особенным. Я хочу, чтобы ты была самой красивой. Надень красное платье — помнишь, то самое, с золотыми штучками. Ты в нем неотразима!
Была пять
Джилл почувствовала легкую панику. Что придумал Саймон? И с чего это он тащит ее в ресторан, он же — пресловутый бар «Монтана», где вполне вечерним и почти платьем могут считаться джинсы и клетчатая рубаха навыпуск, а вместо туфель сойдут и сапоги — если счистить с них грязь…
В этот вечер Джек приехал за Эми, и Джилл не выдержала. Она решительно набросила куртку и пошла следом за девочкой, чтобы поговорить с Джеком и выяснить, долго ли он еще будет от нее бегать. Эми запрыгнула в машину, показала отцу на бредущую через сугробы Джилл… Джек тут же завел мотор, развернулся и уехал прямо из-под носа ошеломленной и взбешенной учительницы своей дочери.
Джилл стояла, словно оплеванная, и в ее душе холодной белой стеной, снежной лавиной вставала фамильная ярость Баллардов. Значит, вот так ты решил, Джек Браун? Ладно. Очень хорошо. Прекрасно!
Эми в недоумении посмотрела назад, а потом повернулась к отцу.
— Пап?
— Чего тебе, мелочь?
— А почему ты не дождался Джилл?
— Не Джилл, а мисс Баллард. Я тороплюсь.
— А мы все зовем ее просто по имени. Пап?
— Чего тебе?
— Вы с ней поссорились?
— Что ты! С чего мне с ней ссориться?
— Ну… она немножко сердится, когда про тебя спрашивает.
— Ах она еще и сердится… Нет, Эми, мы с ней не ссорились, и я понятия не имею, почему она сердится.
— Мне кажется, она хочет тебя увидеть, пап.
— А зачем это? Ты набедокурила?
— Нет, что ты!
— Если что-то со школой, ты скажи Сове, ладно? Она зайдет и поговорит с мисс Баллард. А у нас с дядей Фрэнком столько работы, что прямо ужас.
— Хорошо. Пап?
— Ну что тебе?
— А ты готовишь мне подарки на Рождество?
— Ну… вообще-то вопрос не ко мне, а к Санте.
— Папа! Ты что, не знаешь, что Санта — это папы и мамы?
— Ох, ну хорошо. А в подарок ты хочешь…
Эми неожиданно надулась, и даже слезы заблестели в синих глазенках.
— А я не скажу тебе!
— Вот здрасте! Как же я узнаю, что тебе подарить?
— Потому что… потому что я тебе говорила! И ты мне обещал! И я посмотрю, помнишь ты свое обещание или нет!
— Ой, Эми, ты чего это такая вреднюга?
— Я не вреднюга! Просто ты меня забросил, понял? Со мной дедушка Баллард играет, бабушка Сова меня кормит и спать укладывает, лечит, сказки рассказывает, а Джилл меня всему учит и разговаривает со мной… про жизнь! А ты только привозишь в школу и увозишь! Тебе с дядей Фрэнком интереснее, чем со мной. Значит, бабушка Сюзи была права, ты сюда поехал, чтоб только тебе хорошо было…