На игле

Хаймз Честер

— Что это у тебя за дырки на крышке багажника, приятель?

Святой улыбнулся, обнажив гнилые желтые зубы и хитро прищурив водянистые воспаленные глазки.

— Дыры от пуль, сэр, — с гордостью ответил он.

— Что?! — Полицейский не ожидал такого ответа, он думал, Святой начнет выкручиваться. — Дыры от пуль, говоришь?

— Так точно, сэр. Они самые.

Полицейский смерил Святого суровым взглядом:

— Ты сам, что ли, стрелял?

— Нет, сэр. Наоборот, в меня стреляли, сэр.

Охранник

не мог сдержать улыбки, а полицейский насупился:

— Кто стрелял?

— Мой хозяин, сэр. Мистер Джефферс. Его работа.

— И в кого же стрелял твой хозяин?

— В меня, сэр. Он в меня всегда стреляет, когда выпьет лишнего. Зато не бьет, хи-хи-хи.

Охранник, не выдержав, громко загоготал, но полицейскому все это явно не нравилось.

— Отъедь в сторону и подожди, — приказал он, показывая пальцем на стоянку для полицейских машин.

Святой въехал на стоянку. Сидевшие в патрульных машинах полицейские с любопытством его разглядывали.

Полицейский, который задержал Святого, зашел в застекленную будку и изучил список разыскиваемых машин. «Линкольна» среди них не было. Минут пятнадцать он с недовольным видом листал какие-то бумажки, а затем спросил охранника:

— Как думаешь, задержать его?

— За что? — удивился охранник. — Самое большое преступление, на которое старикан способен, — это украсть бутылку виски у своего хозяина.

Полицейский вышел из будки и махнул Святому рукой — можно ехать.

В результате Святой попал в Джерси-Сити только в четверть восьмого.

Свернув с бульвара на первом же повороте, он поехал на север по разбитым портовым улочкам. Теперь он ехал медленно, аккуратно, соблюдая знаки, и до моста Джорджа Вашингтона добрался только через час. Переехав через мост, он попал в Манхэттен, а еще через пятнадцать минут через реку Гарлем вернулся обратно в Бронкс.

Перед домом Небесной он выбросил из машины шляпу убитого, опять вытащил из-под сиденья двустволку, перезарядил ее и спрятал.

— Посмотрим, куда теперь подует ветер, — сказал он вслух.

Было половина девятого утра. Впрочем, часы в машине не работали, не было у Святого и наручных часов. Время его не интересовало.

7

Могильщик крепко спал.

Его разбудила жена:

— Тебя к телефону. Капитан Брайс.

Могильщик протер кулаками глаза. Когда он работал, то всегда был начеку. «Один раз моргнешь — убьют», — как-то пошутил по этому поводу Гробовщик. «А два раза моргнешь — похоронят», — парировал Могильщик. Дома же Могильщик, наоборот, совершенно расслаблялся. Жена даже прозвала его «соней».

Еще не вполне проснувшись, он взял трубку и сердито буркнул:

— Слушаю.

Капитан Брайс любил порядок. С людьми, которые служили под его началом, он никогда дружбы не водил, любимчиков не терпел.

Брайс был начальником полицейского участка в Гарлеме, поэтому Могильщик и Гробовщик ему подчинялись, хотя из-за ночных дежурств видели капитана довольно редко.

— Умер Джейк Кубански, — сообщил равнодушным голосом Брайс. — Мне приказано привести вас обоих в девять утра к специальному уполномоченному.

Могильщик сразу же проснулся:

— Гробовщик извещен?

— Да. Жаль, что нет времени встретиться и поговорить — приказ я получил только что. Так что приедете прямо на Сентр-стрит.

Могильщик посмотрел на часы. Десять минут девятого.

— Слушаюсь, сэр, — сказал он и повесил трубку.

Жена с тревогой посмотрела на него:

— У тебя неприятности?

— Пока не знаю.

На свой вопрос она ответа не получила, но приставать с расспросами у них в семье было не принято.

Могильщик и Гробовщик жили в районе Астория, на Лонг-Айленд, в соседних домах. Гробовщик уже ждал друга в своем новеньком «плимуте».

— Сейчас нам с тобой дадут прикурить, — сказал он.

— Ничего, прикурим, не впервой, — ответил Могильщик.

В рубашках с короткими рукавами были все: специальный уполномоченный, его заместитель, инспектор, отвечающий за работу сыскного отдела, помощник окружного прокурора, заместитель старшего медэксперта, капитан Брайс и лейтенант Андерсон из гарлемского полицейского отделения, а также трое пожарных и двое полицейских, из тех, что ночью приехали на Риверсайд-драйв по ложному сигналу тревоги.

Разбирательство проходило в большой, совершенно пустой комнате, в пристройке к Центральному управлению, на противоположной от него стороне улицы. Началось разбирательство в 9.55. Сейчас было 11.13.

Все три окна выходили на юг, на Сентр-стрит, и солнце палило нещадно. В комнате нечем было дышать.

В связи со смертью Джейка Гробовщику и Могильщику было предъявлено обвинение в «необоснованной жестокости».

Первым взял слово заместитель старшего медэксперта. Вскрытие, сообщил он, показало, что Джейк умер от разрыва селезенки, вызванного сильными ударами в область живота. По мнению экспертов, Джейка били в живот ногами или же каким-то тяжелым тупым предметом.

— Так сильно я его не бил, — подал голос Могильщик, который присел на подоконник.

Гробовщик, стоявший в дальнем углу комнаты, прислонившись к стене, промолчал.

Специальный уполномоченный, призывая к тишине, поднял руку.

Лейтенант Андерсон прочитал вслух письменный отчет Гробовщика и Могильщика и предъявил переснятые страницы журнала, куда был записан рапорт.

Капитан Брайс объяснил, что Гробовщик и Могильщик ведут ночное патрулирование по его приказу; в их задачу входит объезд всех «горячих» точек Гарлема.