На грани отчаяния

Сечкин Генрих

На следующий же день первая вырванная в соседнем подъезде вместе с патроном «лампочка Ильича» загорелась у нас над головой. Установку выключателя мы посчитали излишней роскошью. Процесс включения и выключения выполняли простым поворотом источника света.

В связи с тем что необходимость прослушивания сводок с фронтов не вызывала никаких сомнений, была поставлена задача: во что бы то ни стало достать громкоговоритель. Радиопроводка для реализации этой идеи на чердаке имелась. Репродуктор найти не удалось, и нам пришлось довольствоваться парой наушников, выпрошенных у одного из бывших одноклассников. Пришлось мириться

с относительно тихим звуком.

После этого началась загрузка помещения различными вещами бытовой направленности. Мы с Морозом тащили к себе все, что попадалось под руку. Развешанные для просушки на батареях черного хода матрасы, одеяла и подушки, перекочевали в нашу квартиру. Сменное постельное, чисто выстиранное белье мы позаимствовали с бельевых веревок балконов верхних этажей, используя для этой цели длинный металлический крючок. Странно, для чего женщины вывешивают белье на мороз?

В детской столовой наворовали много посуды. Готовить себе пищу мы, естественно, не собирались. Но наличие чашек, тарелок и прочих столовых атрибутов создавало иллюзию домашнего уюта и благосостояния. Не думая прерывать дальнейшее развитие своего интеллекта, часть книг из детской общественной библиотеки мы перебазировали в свою конуру. Очень много необходимых для существования вещей было найдено нами в развалинах разбомбленных домов. В частности, неизвестно как уцелевшая репродукция картины Шишкина "Три медведя".

Наступил день переезда. Утром, в последний раз сходив за хлебом и выложив на стол все три хлебные карточки, я уселся сочинять письмо маме. Бабушка со времени нашего конфликта не разговаривала со мной и не обращала на мои действия никакого внимания. Собрав в дорожную сумку необходимые вещички, я двинулся на встречу с Морозом.

В ту же ночь была совершена первая вылазка. Захватив с собой два предварительно подготовленных мешка из-под картошки, мы отправились по ночным переулкам. Самыми удобными оказались дома с лифтами. По металлическим фигурным дверям очень удобно было добираться до висящих над ними лампочек. С помощью Мороза я залезал наверх, выворачивал очередной источник света и засовывал себе за пазуху. И так по всем этажам. В самом лифте лампочку оставляли, чтобы не создавать чрезмерные неудобства жильцам. Совершив набег на один подъезд и вывалив добычу в оставленный на первом этаже мешок, направлялись в следующий.

Работа оказалась настолько увлекательной, что мы с большим сожалением прекратили ее, когда оба мешка наполнились доверху. Мешки были не столь тяжелые, сколь хрупкие. Подниматься с ними по черному ходу на шестой этаж было не очень удобно. Но и с этой задачей удалось справиться с блеском. Усталые и довольные, мы завалились на мягкие матрасы и мгновенно уснули.

На следующее утро мы были уже на рынке. Обступившие нас перекупщики наперебой предлагали свои услуги и долговременную связь. Товар забрали в момент.

–  Вот видишь, - торжествующе произнес Мороз.
– Теперь у нас стабильный заработок! И еще полезное дело делаем. Обеспечиваем порядок.

–  Как?
– опешил я.

–  Ты что, не видел? Во время тревоги жильцы в своих квартирах свет тушат, а в подъездах - горит! Теперь не будет.

Возразить Морозу я не смог.

Началась новая, интересная жизнь. По ночам мы интенсивно работали, за три-четыре часа полностью набивая мешки. Потом спали вдоволь. Проснувшись,

относили товар перекупщикам и до позднего вечера предавались увеселительным мероприятиям. На левой руке каждого из нас красовались настоящие часы, а карманы приятно оттягивали хромированные красавцы портсигары, наполненные папиросами. Изредка писали коротенькие письма домой, а иногда бросали в почтовый ящик конверты с деньгами, якобы заработанными на нашей тайной работе.

С удивлением мы убедились, что на месте вывернутых нами лампочек появляются новые. Но на этот раз закрытые металлическими сетками, прикрепленными к патронам. Это обстоятельство не охладило наш пыл, а только раззадорило еще больше. Теперь я вставал Морозу на плечи и вцеплялся в сетку. Мороз отходил в сторону, и после нескольких отчаянных рывков я вместе с сеткой, патроном, лампочкой и обрывком шнура летел на пол. Потом мы выворачивали из патрона предмет нашей охоты, а все ненужное выбрасывали на месте.

Со временем спектр развлечений значительно расширился. Особенно нам понравилось посещать Сандуновские бани, где в свое удовольствие можно было вдоволь поплескаться в бассейне. Неплохо было в Парке культуры имени Горького подойти к какой-нибудь девчонке, с грустной завистью взирающей на заманчивый аттракцион, и предложить ей задаром заветный билетик, насладившись благодарным и счастливым взглядом. На работу мы теперь выходили два-три раза в неделю. По мере необходимости. Когда заканчивались деньги.

Все прекратилось неожиданно. Однажды поздним вечером, когда мы с Морозом, плотно поужинав, лежали на матрасах, лузгали орехи и одновременно штудировали художественную литературу, со стороны черного хода послышались звуки шагов. Причем по лестнице поднимались явно несколько человек. Мгновенно был потушен свет. Мы притаились в темноте. Освещая дорогу электрическими фонарями, на чердак один за другим вошли пять милиционеров. Лучи света стали ползать по всем углам чердака и наконец сконцентрировались на стене нашей хибары. Милиционеры осторожно, с опаской подошли ближе, и один из них начал карабкаться по приставленной к стене кровати вверх.

Времени на раздумья не было. Как по команде, мы с Морозом рванулись навстречу и по очереди вылетели прямо на голову ошарашенного милиционера. Вскочив на ноги и не давая опомниться остальным, мы пулей бросились к заветной двери на «фонарь». Угрожающе затрещали рамы под нашими ногами. Часть стекол полетела вниз. Один из милиционеров, высунувшись из двери, стал пробовать ногой прочность деревянных перегородок и, очевидно, пришел к выводу, что продолжать погоню не стоит. Мы же, перебежав на другую сторону «фонаря», юркнули в противоположную дверь и, проскочив по чердаку следующего подъезда, сбежали вниз по лестнице черного хода и оказались на улице. Наши шапки и пальто остались наверху.

Просидев возле теплой батареи в подъезде соседнего дома до утра, мы решили наведаться в свое жилище. Картина, представшая перед нашими глазами, была ужасна. От комнатки не осталось и следа. Стены были выломаны, печка выдернута из дымохода и смята, все остальное было разорвано, разбито, разломано. Восстанавливать все заново не было смысла. Теперь в любую минуту сюда могли нагрянуть менты. Очевидно, жильцы верхних этажей слышали по ночам нашу возню и вызвали их. Оставалось только одно - возвратиться с повинной домой. Что мы и сделали…