На гонках в Ле-Мане

Бодуэн Луи

Повесив трубку, он вновь оглядел комнату, чтобы удостовериться, что ничего не забыл. Потом взял че­модан.

Он уже собирался выйти, когда вспомнил, что дол­жен был позвонить папаше Дюброю.

После полуночи телефонные линии были свободны, и ему сразу дали отель «Авианосец». Он объяснил Дюб­рою, что Кандидо попал в небольшую аварию, что в воскресенье он наверняка будет играть против Гавра, и добавил:

— Я заеду к вам в Шартр, чтобы оплатить рас­ходы.

Хозяин отеля не протествовал, видимо, считая это вполне нормальным. Пьер опять хотел схватить чемодан, но вспомнил, что должен что-то сказать Риотту. Мысль о том, что он снова

побеспокоит друга, неожиданно раз­веселила его.

— Алло! — вскричал рассерженный Риотт. Пьер заговорил вкрадчивым голосом:

— Это опять я. Я забыл — а это очень важно — попросить тебя напечатать в разделе новостей завтра утром короткую заметку о том, что вчера вечером на улице Мен какой-то лихач сбил насмерть молодого пор­тугальца. Я надеюсь, ты понимаешь зачем?

Риотт усмехнулся:

— Ты ошибаешься, если думаешь, что у меня зату­манены мозги. Ты хочешь, чтобы преступники считали, что убили вас обоих.

Сен-Жюст положил трубку, поклявшись, что не бу­дет его больше беспокоить до утра. Он в третий раз схватился за чемодан, но в этот момент увидел себя в зеркале. Как обычно, он был одет по-спортивному: рубашка с короткими рукавами, замшевый пиджак, джинсы, мокасины. Такая одежда не соответствовала облику Пьера Мартэна, каковым он должен был стать. Он разделся, покопался в гардеробе и достал оттуда синий костюм — «костюм первого причастия», как он называл его, который надевался лишь на вечера «к те­те Жанне».

Выбрал белую рубашку, бордовый галстук и надел черные ботинки.

Переодевшись, он снова посмотрел в зеркало и по­считал, что достаточно изменил свою внешность. Те­перь он больше был похож на молодого дипломанта политехнического института, чем на репортера газеты «Суар».

В который раз он взялся за чемодан и в который раз опять поставил его. В два часа ночи на улице Орфила нужно особое везение, чтобы поймать такси. Он за­казал такси по телефону и, когда услышал, что оно бу­дет у дверей через пять минут, окончательно покинул свой дом.

XI

В отеле «Терминюс» Сен-Жюст долго не мог за­снуть. Проснулся он с тяжелой головой. В семь часов утра ему принесли завтрак в номер.

Он принял холодный душ. Это было для него тя­желым испытанием, но зато благодаря холодной воде в голове прояснилось.

Глотая чай, Сен-Жюст позвонил Эстеву домой. Он знал, что дядя, дабы избежать «пробок» в начале ра­бочего дня, выезжал из дому около половины восьмого. В телефонных разговорах он любил краткость. Сен-Жюст знал это и ограничился парой фраз:

— Я нахожусь в отеле «Терминюс» около Восточ­ного вокзала. Под именем Пьера Мартэна. Зайди ко мне до того, как будешь в газете. Это очень важно.

Сен-Жюст не имел привычки беспокоить своего дя­дю по пустякам, поэтому Эстев воздержался от лишних вопросов. Он сказал:

— Хорошо, я буду через четверть часа.

И Пьер рассказал дяде все, начиная со звонка из Шартра и кончая взрывом мотоцикла. Эстев быстро схватывал суть дела. Он сделал вывод:

— В общем, ты просишь меня никому ничего не рассказывать и нейтрализовать Гонина, сообщив ему, что ты болен. Что касается твоего юного португальца, я согласен: пусть Лоретта отвезет его в Менкур, а за­тем в воскресенье в Гавр на матч. — Он чуть улыбнул­ся и продолжил: — Наконец, я предполагаю, что ты мне поручаешь как можно меньше говорить об этом твоей тете.

Пьер, в свою

очередь, улыбнулся. Но Эстев по­серьезнел:

— Ты впутался в опасную историю. Я тебя за это не корю. Может быть, в твоем возрасте я сделал бы то же самое. Однако... — Он подчеркнул это «однако». — Однако поскольку ты должен в полдень встретиться с Ронжье, расскажи ему все, как и мне. Я его знаю, он хо­роший человек. Впрочем, я и не представляю, как ты сможешь без помощи полиции справиться с этими преступниками.

Эстев поднялся, дружески махнул рукой и на про­щание сказал:

— Ты хорошо сделал, что предупредил меня.

Когда дядя ушел, Сен-Жюст с аппетитом доел свой завтрак. Он радовался, что посвятил во все Эстева. Ему открыли «зеленую улицу», которая давала ему большую свободу действий и, главное, уверенность, что Гонин не станет ему вставлять палки в колеса.

Позавтракав, Сен-Жюст направился в ванную. По­ка он брился, в голову ему пришла неожиданная мысль: «Отращу усы». У него была жесткая щетина, отрастав­шая очень быстро. Он мог надеяться, что через пять дней у него под носом появится густая щетка, которая совершенно преобразит его лицо. В темном костюме, с такими усами и с очками, которые он собирался купить, можно было надеяться, что преступники, видевшие его лишь мельком, не узнают Пьера, тем более что они счи­тали Сен-Жюста погибшим.

Перед тем как выйти из отеля, чтобы купить очки и посетить комиссара Ронжье, Сен-Жюст позвонил в газету.

Лоретта, которую Риотт обо всем предупредил, уже перевезла Кандидо из Лаенека в Менкур.

— Я видела Эстева, — добавила она. — Вот офици­альная версия, объясняющая твое отсутствие: ты упал с мотоцикла и две недели не сможешь выполнять свои обязанности.

Смеясь, она уточнила:

— Гонин легко проглотил эту выдумку. Он сказал, что это его не удивляет. Он, мол, часто предупреждал, как ты рискуешь, носясь на этой адской машине.

Затем Лоретта сказала серьезным тоном:

— Главное, будь осторожен. Пока эта история не закончится, у меня жизни не будет. С тобой, может быть, и трудно, но ты мне дорог.

Сен-Жюст успокоил ее, стараясь быть как можно ласковее:

— Гонки состоятся только в следующее воскре­сенье. Значит, в это воскресенье я смогу вместе с тобой сопровождать Кандидо в Гавр на матч. Поскольку там будет Дюброй, я поговорю с ним о нашем юном порту­гальском друге, который мне будет необходим в Ле-Мане.

Лоретту очень обрадовал такой план; Сен-Жюст почувствовал это. Он добавил:

— Кстати, тебе, возможно, трудно будет меня уз­нать. Я отпустил усы, чтобы преобразиться.

— Какой ужас! — воскликнула Лоретта.

И она расхохоталась, представив себе Сен-Жюста с усами.

Пьер думал, что купить очки с простыми стеклами не представляет никакого труда. Он не знал, что, когда оправа уже выбрана, оптику нужно еще полчаса, чтобы вставить стекла.

Эта волокита с очками нарушила его расписание, и ему пришлось поторопиться, чтобы вовремя попасть на набережную Орфевр к комиссару Ронжье. Выходя от оптика, он все же задержался некоторое время перед зеркалом: очки и костюм совершенно изменили его. Он сделал гримасу, глядя на плохо выбритую верхнюю гу­бу. Но в общем осмотр удовлетоворил его. Сен-Жюст представил себе выражение лица комиссара, когда он окажется у него в кабинете.