На ее хвосте
Шрифт:
Нет, я не в порядке. Меня сбила чертова машина.
Но она не произнесла эти слова. Вместо этого она сосредоточилась на попытках своего зверя залечить повреждения ее тела. Не было никакой надежды на это, кости сместились, но ей стоит побеспокоиться о том, чтобы не сломать их снова и правильно их залечить, когда найдет новое место, где скрыться.
Она заставила себя открыть глаза, желая увидеть, где ее преследователи, и нашла их у края широкого круга людей, окруживших ее. Оба мужчины смотрели на нее, их золотые глаза, казалось, сверлили в ней дырку, новая волна страха заполнила ее. Ей следует уйти. Убежать.
Она
Громкий хлопок достиг ее, звук раздался близко, очевидно, от машины, а затем мужчина, которого она не знала, присел рядом с ней. Желтые львиные глаза, легкая щетина на загорелых щеках. Найти льва в городе, наполненной их видом, не было ничего удивительного. Тем не менее, найти свою пару сразило ее. Его запах таинственный и дымный, смешанный с ароматом сухой травы, которым пропитаны все верльвы, взывал ее кошке Эдди.
Ее внутренний зверь мурлыкал и вздохнул с облегчение, успокаиваясь от его присутствия. Он защитит их, она позаботиться он них, он… Он обеспечит безопасность Джеку. По крайней мере, она надеялась на это.
Его взгляд ласкал ее, окутывая с головы до ног, а ее внутренняя львица успокаивалась еще больше от его внимания и беспокойства.
— Это ты, — прошептала она и нахмурилась. Почему ее голос настолько слабый и пронзителен?
Казалось, радужки его глаз стали светиться еще ярче, когда он взглянул на ее лицо, сразу выражая его собственичество.
— Моя, — его ноздри раздулись, когда он глубоко вздохнул, и его внимание метнулось от ее лица к остальной части ее тела. — Где болит?
— Я в порядке, — она убрала одну руку от Джека и положила ее на асфальт, намереваясь подняться с пола. Она вскрикнула с новой волной агонии, поразившей ее с напряжением. Это отразилось его ревом ярости, что заставило толпу отступить.
— Где болит?
Где она не пострадала? Только не это, но ей все труднее и труднее сохранять глаза открытыми. Ее веки отяжелели за секунду, в глазах потемнело, пока мир не скрылся в темноте.
— Я… — она покачала головой, чтобы сбросить головокружение, охватившее ее. — Я…
— Блядь.
— Не… чертыхайся… при ребенке, — вонь ее собственной крови заполнила ее нос, она поняла две вещи. У нее кровотечение из раны и ее кошка не могла остановить это. Это значило, что она быстро теряет сознание. Она собиралась потерять сознание, оставшись уязвимой… Оставив Джека уязвимы. Эдди погрузилась во тьму настолько, чтобы рухнуть на руки своей пары, несмотря на агонию, охватившую ее, требуя его внимания. Его обеспокоенный взгляд встретился с ее.
— Не дай им забрать ребенка.
— Ребенка? — замешательство отразилось на его лице, он посмотрел на корчащийся комок в ее руках, а затем вернулся к ней.
Она должна заставить его сделать так, как она просит, заставить его послушаться ее.
Поэтому она солгала.
— Не дай им забрать моего ребенка.
Зейн разрывался между тем, чтобы выхвалить извивавшегося ребенка из ее рук, прежде чем ребенок упадет на землю, и поймать ее, прежде чем ее голова ударится о бетон. Очевидно же, что
Не только запах ее львицы подталкивал его, но и то, что его лев, был очень заинтригован этой женщиной. На самом деле он расхаживал в глубине душе Зейна, царапая его, глубоко впившись когтями. Он требовал освобождения, так что он мог бы убежать прочь от окружавшей их толпы. Он хотел защитить и позаботиться о ней… Пара?
Пара.
Это осознание добавило новое напряжение, прошедшее через его тело. Слишком много людей по близости, она пострадала, а еще потребовала, чтобы он позаботился о ее ребенке. Ее ребенке. Кошак внутри него зарычал от мысли, что другой уже касался ее, другой подарил ее детеныша. У нее могли быть дети только от него.
Еще раз лев выдвинул требование, призывая его избавиться от ребенка, который не был его плотью и кровью. Кот безжалостен и жесток, хоть он был наполовину человек. И чхать, что люди не убивают детей от другого мужчины. Он требовал, чтобы Зейн признал, что он часть льва, и что их вид уничтожает все признаки других.
Он боролся, чтобы удержать животное под контролем, и зарычал на зверя, отталкивая его в тень своего разума. У них есть другие насущные проблемы в данный момент.
Например, их пара быстро бледнела. Когда ее голова упала на землю, он просунул руку под нее, охраняя ее от вреда. В этот же момент ее хватка ослабла и ребенок чуть не упал.
— Зейн, в чем дело? — крикнул Оскар, и несколько бездельников проследили за словами, когда огромный лев протиснулся через толпу.
— Возьми ребенка, — он быстро отдал приказ. — Я возьму мать.
В тот момент, когда Оскар взял ребенка, Зейн подхватил женщину. Он старался игнорировать хныканье и стоны, которые последовали за этим движением, пропитавшись влагой — ее кровью.
Еще раз его лев атаковал. В этот раз он не требовал избавиться от детеныша, но он был в ярости, что они причинили боль его паре. Было так много страданий до тех пор, как все было сказано и сделано, что еще сильнее обозлило его. Хотя не так много он мог с этим поделать. Он узнал, что сломано больше одной кости при ударе с машиной, и раны все еще сильно кровоточили.
Он повернулся к машине, не обращая внимания на людей, кричавших на него, говоривших ему вызвать скорую помощь, а не увозить ее. Они не понимали. Не понимали, что ему необходимо оказать ей первую помощь и — как оборотню — не обязательно в больнице. Еще они не понимал, что, если они нафиг не уберутся с его пути, он убьет их всех. Эта женщина — незнакомка — его пара и им стоит убраться отсюда.
К несчастью, кажется, толпа намеревалась задержать его. Вместо того, чтобы оттолкнуть их в сторону или вежливо попросить отойти в сторону, он просто зарычал. За исключением, что это «простой» случай. Он позволил своему зверю выйти вперед, пока он не превратил его голосовые связки до разъяренного львиного рычание, эхом отражавшегося от окружавших их зданий. Акустика усилила звук, пока каждый человек в непосредственной близости съежился под его гневом.