На цепи
Шрифт:
Строго говоря шако только считались медведями, но особой породы. Однако ракха никогда этих свирепых монстров с медведями не равняли. Шако были в два раза больше любого бурого самца. Черная блестящая шерсть была длинна, а шкура стоила дорого. Впрочем, как я понял, реальной цены мы никогда не знали. Что же… будет возможность узнать ее у Монтена.
Шако обнаружился совсем скоро. Эта черная громадина с клыками, торчащими почти как у меня и такими же острыми когтями терлась о кривую сосну, что росла, зацепившись корнями за огромные валуны. Дерево качалось, когда шако толкал
Я не стал дожидаться, пока он протрет свои жирные бока, а нырнул в портал и, выйдя за пару метров до зверя, прыгнул ему на хребет. Сразу полез к глазам, ведь самое верное в борьбе с этой громадиной — ослепить. Шкура у них настолько прочная, что и наши когти не всегда справятся.
Но эта тварь оказалась матерая. Тряхнула башкой, потом вильнула задом и сбросила меня на голые камни, зараза!
Я вскочил и снова бросился вперед. Если ослепить не получается, то всегда можно взять иначе. Выйдя из портала, полоснул когтями наотмашь по морде и снова ушел в пространство. Есть! Один глаз задел. Зверюга взревела и встала на задние лапы. Ростом она была больше меня. Я вышел из портала неудачно и чуть не попал под мощный удар лапы, но вовремя увернулся.
Схватил увесистый камень и зашвырнул в открытую пасть. Зверь подавился и начал мотать головой, пытаясь срыгнуть неожиданный твердый кусок, вставший поперёк горла. Старая тактика, но работает безотказно, если ты меткий. А я такой.
Я обломил у сосны кривой сук, подскочил к зверю, у которого пасть перестала закрываться, схватил его под носом и задрав голову, вогнал сук в глотку. Сам отскочил в сторону и вовремя — шако начал заваливаться.
Пока он дергался в конвульсиях, я сидел на камне и ждал, а когда он затих, затащил на ближайший уступ так, чтобы башка висела вниз и когтями разворовал шкуру на шее.
Кровь стекала долго, но к закату все было кончено. Пора было свежевать. С этим делом справился довольно быстро, а вот чистить шкуру решил у озера, там же специально оставил оленью тушку — ее потрохов хватит для засолки. Главное, чтобы Лант принес котелок.
Я свернул шкуру и потащил ее к озеру. Жаль, что пришлось перевоплощаться и надевать штаны и кольцо. Шкура тяжеленая, а в истинной форме пришлось гнуть спину.
Еще издали заметил, что мальчишки у озера нет. Вот сучий колдунчик! Куда запропастился? Не удивлюсь, если потерялся в трех камнях. С него станется.
Я кое-как дотащил шкуру до озера и бросил возле нашего бывшего костра, от которого остались только угли. А сам бегом направился в ущелье. Неужели заплутал, гаденыш? А если на барса наткнулся? Я буду скучать, но недолго.
Едва вступил на тропу, как почувствовал вспышку магии, да такую мощную, что перехватило дыхание. Вспышка была далеко впереди. Там, где я убил первого барса в этих горах. Я бросился туда, готовый в любой момент принять боевую форму, но не пришлось.
Я действительно обнаружил мальчишку на выступе, где тогда свежевал барса. Лант сидел на коленях, спрятав лицо в ладонях, а перед ним
Я подошел ближе. Когда мальчишка услышал мои шаги, то встрепенулся и испуганно отпрянул.
— Я… Оно не белое! — взвизгнул он, утирая слезы и тыча пальцем в зверя, что лежал перед ним.
Я обошел труп и встал рядом с Лантом. То, что он убил тварь — это точно, но не ту, что преследовала обоз на тракте. Та была белая, а эта… Эта тварь до жути напоминала ракха, точнее белую тварь, но морда у нее была не столь вытянутая, лапы не столь длинные, а шерсть не белая, а темно-серая с черными разводами.
Тварь будто истыкали ножами изнутри. Вся шкура была в рваных дырах, из которых сочилась кровь, кожа в некоторых местах свисала лохмами, язык вывалился и был покрыт кровоточащими язвами, а на месте глаз зияли кровавые провалы.
Я поднял Ланта на ноги за шкирку и толкнул вперед.
— Идем отсюда.
Пока спускались, я размышлял. Во-первых, что за заклинание прикончило тварь, и почему Кеннера не могла применить его к нашей белой знакомой? Во-вторых, почему Лант оказался здесь так поздно? Он должен был давно обернуться и ждать меня у озера с котелком…
Котелок! Чуть не прошли пещеру. Пожитки мои оставались на месте, и я прихватил их с собой. До озера дошли быстро. Я оставил мальчишку одного, хотя он просил этого не делать, но я был непреклонен. Сам быстро сходил в лес, набрал в котел сухих веток и настругал кольев для шкуры.
Вернувшись, увидел, как мальчишка снова утирает слезы. Я развел огонь, набрал воды в котел и поставил вывариваться оленьи потроха, а сам развел еще один костерок рядом и пожарил остатки оленины.
Пока мясо остывало, вбил в землю колья и растянул шкуру шако, снял остатки жира и мяса своими когтями, пользуясь тем, что мальчишка отвернулся к озеру и накрылся с головой плащом. К тому моменту кишки достаточно проварились так что, залив ими шкуру, я прополоскал котел и наконец устроился рядом с Лантом.
— Рассказывай, — приказал я, откусывая кусок сочной оленины. — И сними плащ с башки, а то тебя не слышно. Что ты делал в ущелье так поздно? Я велел взять котел и вернуться обратно.
— Я заблудился, — выдавил из себя Лант, утирая слезы.
Ну да, мог бы и не спрашивать.
— Хорошо, заблудился, а дальше что было.
— Потом нашел тропу, о которой вы говорили, начал подниматься и считать пещеры, и в этой пещере, в четвертой было оно…
— Что оно делало в этой пещере? — удивился я.
— Нюхало, — прошептал Лант, будто тварь могла нас услышать.
— Нюхало? — еще больше удивился я.
— Ага, котелок нюхало, а потом начало нюхать стены, — слезы у мальчишки высохли, и он снова начал тараторить. — А потом оно повернулось ко мне. Я закричал и бросился бежать.
— Почему вверх по тропе, а не вниз?
Лант пожал плечами и опустил голову:
— Не подумал.
— Это понятно. Дальше что было?
— Я понял, что оно догоняет и остановился. Тварь прыгнула, и я понял, что мне конец… И потом… В общем, я от испуга использовал заклинание…