Н - 7
Шрифт:
Переводчик тут же принялся втолковывать своим нанимателям, кто к ним заявился — правда, потратив на это минуты три и раз десять упомянув слово «дракон» — уж слишком много сомнения было в глазах обычно невозмутимых Аймара, которые не стеснялись переспрашивать его на своем языке.
— А они что, русского не понимают? — Качнувшись, хмуро уточнил князь. — Хотите, научу?
— Господин полковник, это друзья! — Поспешил я вмешаться в беседу. — Господа! Мы с князем Давыдовым желаем подарить молодой паре княжество Любек. —
А еще владеть княжеством, в котором пролил так много крови, было безумием. Пока ехал по городу, понял, что нужен кто-то третий — непричастный к большой резне, но овеянный доброй славой. Шуйского здесь знали, как спасителя плененных дворян. Аймара призвала сама Ганза — так пусть их союз возвращает город и земли вокруг него к нормальной жизни. Дед не будет против — ему все равно до земных богатств.
После быстрого перевода, на Давыдова смотрели гораздо уважительнее.
— Какая знакомая гора… — Пробормотала Аймара Инка.
— Разумеется, князю Давыдову Василию Владимировичу было бы очень лестно быть свидетелем жениха, — стер я с лица Артема глупую улыбку.
Местные жители должны видеть печаль и переживания на лице нового руководителя — вот как сейчас, например.
— Великий Аймара Катари не отказался бы взять пару уроков русского языка у уважаемого князя Давыдова, — с почтением и поклоном высказался переводчик.
— О, это очень легкий язык! — Взбодрился и даже порозовел от удовольствия господин полковник.
— Вот, например, что сказать Европейским монархам, если они не согласятся с таким щедрым подарком? — Деловито уточнили Аймара.
— А вы посмотрите: стоит гора! — Подойдя к Аймара Катари, Давыдов приобнял его за плечо и вдохновенно посмотрел вместе с ним на север. — Как считаете, с какой отметки она сейчас начинается?
— А… А не все ли равно?
— Вот! Подхватите это ощущение! Не отпускайте его — вы близки к пониманию! — Вещал Василий Владимирович, торжественно подняв ладонь свободной руки.
— И что нам делать с этим… Пониманием?
— Оно зовется «poher». Это универсальное слово! Он означает и отметку, с которой начинается гора, и ответ европейским монархам, и наше отношение, если они будут не согласны! Все, что не имеет для вас значения, называется именно так!
— У Аймара Катари еще один вопрос по русскому языку. Подскажите, как правильно обратиться к уважаемому княжичу по воду золота, которое Ганза обещала клану Аймара сто тонн золота, но так и не выплатила. Ганза теперь в его руках, вместе с ее обязательствами…
— Не забывайте, ротмистр тоже русский. — Покровительственно похлопал Давыдов того по плечу.
— В смысле, ему тоже poher?
— Аймара Катари — очень способный ученик! — Похвалил я уважаемого князя.
Правда,
— А что есть «свидетель жениха»? — Все-таки перевел юноша при Аймара, хотя наверняка сам знал ответ.
— О, для этого вопроса мне понадобится реквизит! — Сделал таинственное лицо Давыдов и заспешил внутрь отеля. — Йохан, у вас есть приличные рюмки?! — крикнул он внутрь холла.
Я вот сдержался, а Артем позволил себе тяжкий вздох — нет, ну горожане его точно полюбят.
— Отец, — мягко вступила Инка, тоже каким-то чутьем заподозрив неладное. — Мы с княжичем Шуйским желали бы провести свадьбу скромно.
— Poher.
И задумчиво кивающий князь Шуйский, до того мудро молчавший, был с ним полностью согласен. Потому что княжество подарок — это, разумеется, очень приятно. Но удержать его от притязаний будет гораздо проще, если князь Давыдов действительно будет свидетелем жениха — каких бы жертв, погромов и ущерба этого ни стоило. В конце концов, свадьбу можно провести и в Любеке — разумеется, до его восстановления, чтобы не отстраивать дважды — а “poher” от Давыдова в Европе уважают и чтут…
— Господа, — заметил я знаки, что подавал мне стоящий с той стороны барьера между зданиями княжич Засекин. — Вынужден вас оставить, дела. — Поклонился я им и направился быстрым шагом к цели.
Что характерно — с победой меня еще никто не поздравил, и виной тому пять человек в сером, что по-прежнему стояли возле машин. Их видели все, их узнали все — и страх постепенно прижимал вольно гуляющих людей поближе к зданию отеля. Как можно поздравлять победителя тигров, если пятеро их ходят живыми возле ограды?
— Я рад, что вы живы, — бледный, явно не спавший, с темными кругами под глазами, княжич говорил быстро, проглатывая слова, будто опаздывая и стараясь успеть. — Вы были правы, они предали нас. Обвинили и отвернулись, натравили гвардию и обезглавили штаб…
— Кто «они»? — Прервал я быстрый поток речи, полный горечи и боли.
— Рюриковичи, — чуть тише сказал княжич, взглядом отслеживая вольготно перемещающуюся по двору принцессу Елизавету. — Нас убивают прямо сейчас. Всех нас, — мотнул он головой себе за спину, где стояли подавленные и серые лицом княжичи.
— У вас была ночь. — Пожал я плечами.
— Вам не поверили. Те, кто уже мертв. — Резко повел он головой.
— И что решили те, кто остался жив? — Поднял я бровь.
— Молю, примирите нас с вашей родней! Будьте посредником! Мы готовы платить и идти на уступки, — взывал Засекин, и люди за ним подходили к барьеру ближе, отражая ту самую обреченную решимость на жертву, которая вчера казалось невозможной.
И княжичи с нашей стороны невольно тоже потянулись ближе — тут и идти-то пару шагов, а слова все равно разносятся по двору.