Н - 7

Ильин Владимир Алексеевич

— Господа! — Взволнованным, надтреснутым голосом произнес предводитель дворянства Любека. — Извольте заверить документы. — Почти синхронно развернули к нам три разворота, аккуратно заполненных тремя разными почерками.

Первым склонился перед текстом князь ДеЛара — он читал строки, еле заметно двигая губами.

Князь Михаэль ДеЛара обвиняет Золотые пояса Ганзы в смерти жены и не родившегося сына. Ганза обвинения не признает и обвиняет князя Михаэль ДеЛара в многочисленных нападениях, погромах, пожарах и смертях. Князь Михаэль ДеЛара обвинения не признает и считает деяния свои законным правом кровной мести. Обе стороны решили,

что рассудит их небо и поединок. Обе стороны согласились, что победитель получит жизнь врага и его достояние. В том свидетельствует герцог Арман Де Плесси, коему стороны высказали свое полное доверие. От войска князя Михаэля ДеЛара, защищать его честь и правду, станет князь Михаэль ДеЛара. От войска вольных городов Ганзы, защищать их честь и правду, станет Николай Борецкий. Документ составлен бароном Георгом фон Диггерном, предводителем дворянского собрания Любека, графом Вольфгангом Гогенлоэ, графом Кристианом Швабенгау — три черно-фиолетовые печати коих уже стоят напротив фамилий, слегка размокшие от влаги. Еще один отпечаток: ярко-зеленый, поставил Арман де Плесси самым первым на все три копии — он надиктовывал этот текст в интересах обоих сторон.

Князь ДеЛара по очереди приложил перстень к каждому из листов, и герцогский герб золотом отпечатался поверх текста с его фамилией. Два шага назад — дать место слегка сутулой худой фигуре подойти ближе.

Свой перстень Николай Борецкий зажимал в ладони — по той причине, что переплавленное, раздавленное серебро невозможно было надеть на палец. Аквамарин в вставке почти коснулся листа, как нервное движение старика за центральным столом, отдернувшего гроссбух, заставило Борецкого остановиться и поднять на барона фон Диггерна вопросительный взгляд.

— Прошу вас, личную подпись, — изрядно потея, попросил барон.

Борецкий прикрыл глаза, будто желая что-то сказать. Но вместо слов отогнул от аквамарина серебряные лепесток и царапнул им подушечку большого пальца. Кровавый отпечаток лег на бумагу поверх его имени.

— Секунданты, прошу, — выдохнул фон Диггерн и посмотрел на меня и свиту Николая.

Я чуть помедлил, и вперед вышагнул еще один господин, закрытый серой тканью. Еще один перстень — тоже мятый, с разбитым камнем и тусклым камнем, был использован, чтобы уронить каплю крови на разворот гроссбуха и прижать его пальцем.

— Вы, прошу, — уже с некоторым облегчением, улыбкой попросил барон меня.

Конец работы для трех немолодых дворян был совсем рядом — осталось завершить формальности и не умереть. Старикам придется досмотреть бой до конца из первого ряда — такова цена их положения в обществе.

— Перстень или подпись? — Поторопил меня фон Диггерн, предлагая стило с чернилами.

— Перстень, — потянулся я к внутреннему карману.

Тихонько прозвенел металл перстней от прикосновения руки — всего восемь. Перстень ДеЛара использовать нельзя — запрет на близких родственников. На выбор остается семь, и любой будет принят. Я помнил форму каждого из них: их прохладу и жар, сокрытый в металле, огранку камней и вес, символы на кольцах. Нужный перстень словно сам уперся в пальцы — будто сетуя, что его надевали куда реже остальных. Несправедливо реже.

Тяжелый, немигающий взгляд ожег холодом висок. Пять взглядов: до ощутимых признаков будущей мигрени — под ним я надел родовой перстень на безымянный палец левой руки.

Синее серебро с уходом в светло-синий, вставка из аквамарина — темно-синего

с черным, сверкающего даже под пасмурным небом — клановый знак старшей семьи Борецких. Целый перстень, не то, что у отступников.

— Я имею на него право, — твердо смотрел я перед собой на обескураженного барона.

Разглядев причину заминки на моей руке, загудела перешептываниями толпа свидетелей, подалась вперед и тут же замерла под резким взглядом князя ДеЛара.

Не постеснялся показать изумление и недоверие герцог де Плесси:

— Насколько мне известно, у Борецких нет наследников по главной линии. — Будто специально посмотрел он на людей в сером. — Ложная печать обесценит документ и оскорбит меня лично.

— Герцог, полагаю, ни в коем случае не сомневается, ваша светлость! — Храбро вступил в беседу фон Диггерн с надеждой посмотрев на меня. — Но не изволите ли продемонстрировать право владеть этим перстнем… Для всех… — Повел он рукой, потерянно оглянувшись назад.

— Изволю.

И аквамарин в перстне, выставленный левой рукой напоказ, пошел волнами, а в ушах зашумело, загудело необоримым океаном — будто оно прямо здесь, а не севернее, за полями, лесом и дворцами ганзейских крезов. Будто огромная волна уже над нами, и не тьма «Пелены» закрывает солнце и давит ощущением неизбежного на плечи, а тысячи тонн соленой воды собираются рухнуть и навсегда прижать своей тяжестью к земле.

Мгновение, и все исчезло — и ветер вместе с беспокойным перестуком дождя по столу показался гробовой тишиной.

— Этого достаточно, благодарю, — с ощутимой заминкой произнес барон, стараясь волей сдержать участившееся дыхание.

— Князь ДеЛара, вы в праве сменить секунданта… — Подал голос граф Кристиан Швабенгау.

— Ничего не изменилось.

— А если он прикажет им проиграть, — зашептали за спинами предводителей дворянства.

— Кому?! Отступникам?! — Гудели в ответ.

— Ничего не изменилось, — громким эхом прозвучал холодный голос соперника. — Я убью обоих.

И зябкий ветер забрался под воротник, царапнув кожу шеи.

— Если вы на что-то рассчитывали, молодой человек, вы ошиблись, — с горечью покачал головой де Плесси. — Михаэль, я приму его отвод.

— Ничего не изменилось. — Настал мой черед повторять эти простые слова.

Перстень на руке коснулся текста, и герб князей Борецких расцвел на бумаге темно-синим узором, гранью касаясь герба ДеЛара.

— Мы закончили, — закрыли старики гроссбухи перед собой и вручили трем слугам.

Ну а слуги, в хорошем таком темпе, заспешили к машинам вместе с положенной им охраной — этих людей битва не затронет.

— Господа, — поклонился предводитель дворянства. — Желаю удачи.

— Стороны и секундантов прошу проследовать в центр полигона, — взял слово герцог де Плесси. — Господа и сеньоры, у вас есть десять минут, чтобы подготовиться. Бой начнется по зеленой вспышке. Зрители могут покинуть полигон или довериться моей защите, либо позаботиться о своей безопасности самостоятельно.

Толпа зрителей качнулась и заспешила к оставленным поодаль машинам; еще десяток остались возле столов, и только пять или шесть групп продолжали быть на своем месте, окутавшись щитами. Теперь было можно: документы подписаны, знак начала битвы назначен, и отход от правил для сторон — сродни самоубийству. Затем и пространство вокруг столов слегка смазалось, отсекая звуки; ощущение чужой Силы надавило, заставляя отшагнуть назад.