Н - 7
Шрифт:
— Теперь меня не назовут преступником. — Подошел я ближе к стоящему на коленях. — Ты спас меня, и я прощаю тебя, — мягкое движение ладони по его голове и волосам, от которого Борецкий вздрогнул.
— Но кто простит тебе меня?.. — выдохнул он, сжимая ладони в кулаки.
— В сердце Императора так много прощения. Иногда он дарит его авансом.
— Я смогу вернуться?.. — Замер Борецкий.
— Встань на ноги, витязь, — улыбнулся я в ответ на его недоверчивый взгляд, помогая подняться. — Пойдем. Посмотришь, как я заберу этот
Жестом руки секундант Борецкого снес весь хлам на нашем пути в сторону. Но даже так приходилось выбирать дорогу — вместо ровного поля ныне были холмы и колдобины, да хлам поверх них — словно морской берег после сильного шторма.
Тем не менее, добрались мы все равно быстрее, чем бароны и графы выбрались из-под стола и встали на ноги.
Ошарашенный граф Швабенгау, заметив нас так близко, будто что-то вспомнив, неловко попытался достать что-то из-под пальто. Его руки и тело дрожали, словно от лихорадки, на лице его выступил обильный пот, а в глазах плескался страх.
— Я заберу это, — ласково перехватил я его движения.
В моих руках оказалась шкатулка — побитая временем, с нечитаемым рисунком под многими слоями красного и черного лака. Небольшая — гранями пятнадцать на десять, высотой в пять. Нетяжелая — будто весь ее вес и приходится только на дерево, да бронзовые петли. Прихотливого вида золотой крючок держал створки. Древняя вещица, интересно — что внутри?
— Как вы посмели. — Проворчал граф через ужас, изображая гнев. — Я бы отдал сам! Там подарок победителю!
— Значит, это нам. — Положил я шкатулку в широкий внутренний карман пальто. — Благодарю.
— Победил сеньор ДеЛара! — Потирая шею, запоздало провозгласил барон фон Диггерн.
— Откройте подарок, окажите честь, — уже просительно поклонился Швабенгау.
— Посмотрю как-нибудь потом. Сейчас у нас дела, — улыбнулся я ему.
— Я настаиваю! — Вцепился он мне в плечо.
И был тут же отброшен движением одного из безымянных Борецких.
— В следующий раз сожгу, — безразлично произнёс тот, пресекая слова возмущения.
В миг, когда бой окончился, свидетели боя вновь стали обычными людьми, пусть и благородного происхождения. Такие, бывает, умирают по самым нелепым поводам…
— Город вновь открыт. — Провозгласил герцог де Плесси. — Виват победителю. Горе побежденным.
Правда, выражение его лица было — словно втравили в какое-то грязное дело без его ведома. Истина раскроется в свое время.
— Ваше сиятельство, герцог. Ваши светлости, — коротко кивнул я им. — Всего наилучшего.
— Господа, — поклонился герцог ДеЛара.
На щеках его впервые был румянец, а в глазах царило спокойствие.
— В аэропорт, в Румынию? — Вновь коснулась его тревога.
Ведь там Ника и мой будущий сын — новая причина, чтобы Михаэль ДеЛара продолжал жить.
— Вернемся в отель и решим с транспортом, — зашагал я по проселку, не дожидаясь возвращения машин.
Впрочем,
Ближе к центру города «Альфард» набрал почти тридцать километров в час, доставив семерых «виртуозов» под окна отеля только ко второму часу дня.
Два здания: наше и соседнее, смотрелись нетронутыми под сияющими вокруг них барьерами. На улице перед ними стояли люди — кажется, абсолютно все, кто их населял. В том числе потирал глаза, встряхивал головой, и недоуменно смотрел на гору князь Давыдов — весьма помятого вида, в расстегнутой на три пуговице рубашке, левый край которой не был заправлен в брюки.
— Вы велели разбудить его, ежели мы увидим гору выше первого этажа, — слегка мандражируя и заглядывая мне за спину, доложил подскочивший к машине княжич Ильменский. — И вот, разбудили. А это… — Повис вопрос в воздухе, стоило моим сопровождающим показаться в дверях машины.
— Это мои люди, — достаточно громко, чтобы все услышали, пояснил я.
— Ротмистр, — рявкнул господин полковник, завидев меня. — Откуда гора в Любеке?!
— Упала сверху.
— Тьфу, опять все проспал! — В сердцах махнул он рукой. — Ломов, а вы куда? — Отметил он деловито проходящего мимо юнкера с знаменем полка в руке.
— Устанавливать знамя на вершину горы. Придут срывать — можно будет подраться.
— Поздравляю с новым званием, корнет Ломов! Постойте пока, я с вами пойду.
— Виват!
— Вот, толковый офицер будет! — Словно укоряя, сказал мне господин полковник. — Не забывает про начальство!.. Ротмистр, — шепнул он уже тише, косясь на стоящих отдельной группой Аймара и Шуйских. — Мне кажется, или там краснокожие? — Тряхнул он головой и вновь покосился в ту сторону. — А у машины, рядом с князем ДеЛара — пятеро Борецких? Только не жалейте меня, — просительно пробормотал он. — Вот те на, допился…
— Не кажется. Родственники невесты княжича Шуйского, вместе с самой невестой. Борецкие — мои новые слуги. — Для верности, я показал ему княжеский перстень.
— И сколько лет я спал?!
— Три дня.
— А рядом с вами опасно пить, ротмистр, — погрустнел Давыдов. — Так, это что же, и сватовство было?
— М-м, мне кажется, пока нет.
— О! — Воспрянул он настроением, застегнул пуговицы на рубашке и замаршировал прямым курсом на Аймара. — Разрешите представиться, подполковник лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, князь Давыдов Василий Владимирович!