Н 5

Ильин Владимир Алексеевич

Перед ним, на столе перед зеркалом, по прежнему стоял открытый футляр со шприцом.

А рядом с ним лежал его сотовый телефон. И он помнил номер.

Мыслей не было. Но взгляд невольно переходил с предмета на предмет.

Футляр. Телефон. Футляр…

Глава 17

Иногда иные праздничные события невольно смотрятся с тревогой.

Например, воскресное утро в родном доме, да еще с любимой девушкой под боком, устроившейся вместе со мной на диване

перед телевизором, могло смело претендовать на звание идеального. Тем более, что родитель и сестры укатили на выходные к Федору в Румынию, и были мы тут одни. А еще родственники Ники тоже были в безопасности. Плюс защита дома работала на максимум, убирая вообще любые треволнения и беспокойства. Ну и Брунгильда тоже бдила, на всякий случай держа одно ухо приподнятым, а кот Машк лично смотрел в окно.

Словом, все для того, чтобы Ника перестала ерзать и спокойно посмотрела со мной какую-нибудь легкую комедию. С чего-то же надо начинать обычную семейную жизнь.

Вон, даже еда разогретая стояла на столике перед нами – это чтобы не металась, придумывая причину для беспокойства.

Но не тут-то было – случайное нажатие на новостной канал (а я знал, что нельзя доверять ей пульт!) отразило подтянутого и сурового человека в мундире, в котором Ника первая узнала знакомого нам обоим человека.

– Это же папа! – Охнула она.

А там и я вчитался в бегущую новостную строчку внизу экрана.

– «Чрезвычайный представитель императора», надо же, – хмыкнул я, глядя на два новеньких ордена на его мундире, не иначе навешанных для большей представительности. – «Исполняющий обязанности министра внутренних дел».

– Тихо, папа говорит! – Шикнула Ника.

Ну а папа говорил, что всю преступность велено прижать к ногтю, чем он лично поставлен заниматься. Судьба прежнего министра репортера отчего-то не занимала вообще.

Дела, поднятые князем, будут доведены до суда и решение по ним представлены общественности. Да, он знает о вываленных в сеть материалах, но призывает относиться к ним рассудительно, потому что каждый умный человек обязан знать, что вместе с крупицей правды могут быть вывалены горы лжи. Вон, простой пример – …

И интервью развернулось полноценным сюжетом на добрые полчаса. Новый генерал (надо же, не пожадничали) в пух и прах разбивал громадье сетевого вранья, демонстрируя документы и убедительно показывая признаки подделки.

Эфирное время, наверное, стоило адово дорого. А состряпанный в экстренном темпе обвинительный хлам, обильно разбавивший правду о княжеских преступлениях и влитый через те же источники, и того дороже.

– Ты, надеюсь, не нарушал закон? – Уточнила Ника, вздохнув то ли довольно, то ли с тоской.

Папа стал большим начальником, но видеть его ей теперь придется куда как реже… Тяжела судьба генеральской дочки.

– А что? – Мрачно уточнил я супруги.

– Ничего… Папа спросит, наверное,

при знакомстве. Он у меня очень ответственный. Ну, вы ведь с ним и мамой не виделись еще.

– Зачем нам знакомиться? – Заерзал я. – Я уже читал их досье. Приличные люди.

– Так они тебя совсем не знают!

– Хорошо, дам им почитать мое досье.

– Так не делается, – строго постановила Ника. – Надо при личной встрече.

– Обменяться досье?

Ника демонстративно закатила глаза и махнула рукой.

– С момента, как твоего отца назначили на пост, я ничего не нарушал. – Успокоил я ее. – Переключай на «ДолТВ», сейчас начнется уже.

– Там реклама еще минут пять, – смотрела Ника на отца, хотя звук выключила – тот начал говорить про семью и детей.

Мало ли что ему прописали в сценарии – дочь слушать это не особо хотела.

– Как Артем? – Спросила невеста.

– Кто ж его знает. Укатил с Инкой к ней домой. Если про него нет в международных новостях, значит нормально.

– А Пашка?

– В Китай, как я знаю. С Дейю. За ними прислали самолет, и про них тоже нет ничего в новостях.

– Здорово, – протянула Ника.

– Вот! – Наставительно произнес я. – Умные девушки – забрали себе толковых парней. А ты чего ждешь?

Ника потупилась и смущенно отвела взгляд.

– Принесешь мороженого? – Попросила она.

Эх…

– Ладно, – с грустью в голосе, поднялся я и сделал шаг к кухне.

Вернее, попытался сделать шаг.

– Оп-па, ноги не слушаются… Ника, блин! – Возмутился я, обернувшись и видя торжественно-победную улыбку на ее лице.

После чего рухнул горизонтально вниз – благо, руки подставил. Да и те неметь стали.

– Кто сказал, что я тебя не заберу? – Мурлыкнула Ника, подтянулась руками вверх, встала на ноги.

И тоже рухнула рядом.

– А я стаканы нам поменял, – доверительно произнес я лежащей рядом супруге.

– Дурак! – обиженно смотрела на меня с ковра Ника. – Я все подготовила! И мороженое, и все!

– Посмотрели кино, – обреченно вздохнул я, стукнув лбом о ковер.

Рядом дулась невеста. Вы посмотрите – даже отвернулась! Я бы и сам отвернулся, но шея тоже занемела и не двигалась.

Спрыгнув с подоконника, мимо прошел Машк, поведя хвостом и потеревшись боком о лицо. Запрыгнул на диван. Запрыгнул на столик. Зачавкал.

«– Блин!» – попытался возмутиться я, но вырвалось что-то невразумительное, на одних гласных – рот тоже занемел.

Лежал, смотрел в затылок Нике и даже осуждающим взглядом ее укорить не мог.

С глухим звуком поднялась со своего коврика Брунгильда и заинтересованно подышала мне в лицо. Повторила с Никой. Гавкнула, покрутившись вокруг, зачем отчего-то сорвалась к двери и легко ее открыла.

Сверху со стола упал парализованный кот. Принялся укоряюще смотреть на него – полегчало.