Н 5
Шрифт:
А краска на стенах стала с тихим шорохом сползать на пол.
Мужчина примолк, потоптался на месте, тоскливо заглядывая на створку двери за ее спиной, а потом все-таки вместе с остальными организованно покинул коридор.
Судя по перешептываниям, кто-то подал идею найти еще одну девушку – ту, что была все эти дни рядом с княжичем. И если ее тут нет, то надо выяснить хотя бы имя. Ох сколько открытий чудных им сейчас предстоит…
О самом Артеме они не произнесли ни звука.
Словом, Ника уж лучше бы зашла в палату
Неловкость вышла плюсом – потому что попытки проникнуть в палату предпринимались неоднократно. По одиночке и вдвоем – прогуливаясь по коридору, словно мимо.
Один даже попытался разговорить и саму – но вовремя подошедший Веня миролюбиво сел рядом, приобнял мужчину и принялся играть в гляделки. Понятно, кто моргнул первым – и, как полагается проигравшему, покинул скамейку.
Ника вздрогнула, выплывая из некого подобия дремоты – но не холод был причиной, а звук множества шагов по коридору.
Девушка вновь встала перед дверью и хмуро посмотрела в конец холла, на закрытую створку двери с матированным стеклом. Они, вместе с Веней и Максимом, все еще были в особом списке гостей, назначенным самим Шуйским Артемом – так что будут считаться, как и в прошлый раз. Больница – их, никто не спорит. Но это налагает на них же обязательства гостеприимства. Отступят, как и в прошлый раз. А если не отступят – то она в своем праве.
Вот таким образом накручивая себя, Ника и дожидалась приближающейся толпы – многоголосая ее тональность, различимая даже через закрытую дверь и расстояние, давала представление о числе посетителей.
Но в этот раз она немного ошиблась. Потому что пришли почти такие же гости, как и они сами. Быть может, даже немного уважаемей.
Принцесса Елизавета прибавила шаг ровно настолько, чтобы зайти в дверь после сопровождения из двух охранников в мундирах с гербами Шуйских, и собственноручно закрыть дверь за собой на щеколду. Шум свиты за дверью негодующе взвыл, но тут же перешел в жалобную и просительную тональность, до которой принцесса была абсолютно глуха.
– В новостях передали, что мой муж ранен. – Чуть приподняла подбородок принцесса, нетерпеливо глядя на дверь. – Я желаю его видеть.
– А в новостях было мое имя? – Не выдержала и взволнованно уточнила Ника.
– Нет. – Скупо ответили ей, нетерпеливо вновь указав взглядом на дверь.
– Это хорошо, – выдохнула девушка.
Родственники не будут переживать.
– Так я пройду.
– Не может он говорить. У него челюсть сломана.
– И ты не вылечила? – Подняла та бровь от удивления.
– Сама ломала. Самой лечить? – Раздраженно произнесла Ника.
– Вот как… И что, даже совесть не царапает? – Оглядела ее Рюриковна оценивающим взглядом. –
– Да это он царапает на моей совести неприличные слова! – Всплеснула та руками. – Что бы ты понимала!
– Но сейчас определенно понимаю лучше. – Улыбнувшись, чуть повернула принцесса голову.
– Да вылечился он уже наверное, – неловко отвела Ника взгляд. – Знаешь, какая у него мощь в трусах?
– О…
– Я в смысле, артефакты там. Вшитые. – Залилась Еремеева алым цветом.
– Нет, ну если артефакты…
– Вот именно! – Уверенно подняла Ника подбородок. – Так что целый он давно. Мне просто приятно думать, что челюсть еще сломанная.
Ну, без боли конечно… Ровно настолько, чтобы выглядел самую чуточку беспомощным и нуждался в ней. А не пытался завоевать мир без посторонней помощи.
– Приятно?..
– А тебя я вообще с переломанными ногами представляю, так что дверь там. Приемные часы закончены.
– С твоей стороны весьма неосторожно… – С угрозой протянула Елизавета.
– …Пускать неизвестного человека к любимому? – Уперлась в нее взглядом Ника. – Когда он ослаб и спит?
– Больше вежливости и добра во взгляде, милая. Ты живешь на моей земле.
– Ненадолго, дорогая. Восемь месяцев, и все сгорит до тла.
– Я хочу говорить с ним об этом. Это наши вопросы, так что дай пройти.
– Садись на скамейку рядом и жди.
– Я, все таки, жена. – Нахмурилась Елизавета. – Первая и единственная.
Но не успела Ника даже набрать воздуха в легкие для новой отповеди, как от дверей послышался новый шум – негодующий и возмущенный, явно пробирающийся сквозь плотную свиту.
– Дайте пройти! – Чуть ли не рычал женский голос. – Я жена!
Ника и Елизавета изумленно переглянулись. А когда в дверь буквально протиснулось блондинистое создание в помятом длиннополом бежевом платье, синхронно пожали плечами.
Следом за девушкой пролез и охранник, оглядевший помещение и тут же нашедший глазами взгляды коллег.
– У нее в паспорте штамп. Паспорт настоящий, – чуть виновато пожал он плечами. – Велено родственников пускать.
– А ну дай паспорт, – ласково произнесла Ника.
– Я уже показала охране! – Задрала гостья голову и широкими, явно раздраженными шагами двинулась по коридору. – Где этот подлец?!
– Нет, ну может и действительно, – задумчиво произнесла Елизавета. – Очень похоже на правду.
– Женщина, это хирургическое отделение! Все подлецы и язвенники в «гастре». Вам выше, – мрачно смотрела на нее Ника.
– Я – графиня Белевская Елена! – Заносчиво окинула ее взглядом блондинка. – Где Самойлов?
– Паспорт. – Поиграв желваками, произнесла Еремеева.
– Вот. – Ткнули в ее сторону алым прямоугольником.
– Я, правда, все равно не пущу, – задумчиво принялась листать книжку Ника. – Но уж очень интересно…