Н 5

Ильин Владимир Алексеевич

– Если она там есть, что тогда? – Отложил я ложку на тарелку перед собой. – Тебя все равно не найдут.

– Ха! Страх заставит каждого смотреть по сторонам!

– Любезная, вы полагаете императорскую фамилию неспособной найти человека на собственной земле? Или вы считаете, что им нравится гора над головой? – Спросил я скорее желая отмахнуться побыстрее от назойливого присутствия.

Потому что мороженое тает.

– Но я все еще здесь! – Притопнула она ножкой и глянула в сторону окна.

– В

клановой твердыне Шуйских, – поддакнул я. – Напиши рядом с вывеской у входа слово «бункер», и никто не поверит, что это больница. Здесь тебя никто никогда не найдет.

– У Артема впереди война, он обязан был включить защиту, – поджала губы Аймара.

– Или он очень жадный человек. Во всех смыслах этого слова. – Иронично посмотрел я на принцессу. – А еще – умный.

– Не понимаю, о чем ты. Если бы не твой запрет бежать…

– Но и ты – не глупая. – Перебил я. – Лучше бойся момента, когда тебя отыщут.

– Всего-то указать на виновника и смаковать его медленную и мучительную гибель!

Но настрой уже был не боевой и злой, а напряженно-задумчивый. Беда в том, что за моей гибелью видится необратимый разрыв с Артемом – а этого, есть мнение, ей весьма желалось избежать. Но в любой истории должен быть злодей, желательно – со смертью которого все закончится. Хуже – когда злодей остается неизвестным и безымянным, уходя от наказания. Еще отвратительней, когда злодей будет скалиться в ухмылке, будучи шафером на вашей свадьбе.

– Даже не думай, что я стану тебя выгораживать!

– Ага, топай давай. – Отмахнулся я. – У нас тут романтика.

И вновь набрал ложечкой вкусного из холодной сердцевины пломбира.

– П-ф, – с пренебрежением коснулась Инка лепестка розы в вазе рядом, опавшего на пол от легкого прикосновения. – Позавчерашние цветы в больничной столовой.

– Цветы свежие, – замерев с не донесённой до Ники ложкой, задумчиво отозвался я, глядя на алый лепесток на белом полу.

– Да ну? – Аймара демонстративно развернулась к лилиям и щелчком пальца сбила сразу несколько пожухлых лепестков из белого соцветия.

Я протянул руку к ближайшей вазе и касанием заставил облететь вниз бутон хризантемы.

– Ну ее, – примирительно произнесла Ника, касаясь руки. – Давай свое мороженое.

– Где Артем? – Лязгнул я голосом, заставив невесту вздрогнуть.

– Мне теперь тебе все докладывать? – Вопросительно подняла Аймара бровь.

– Где он? – Со звоном отброшенной на тарелку ложки встал я из-за стола.

А где-то вдали громыхнула гроза.

– Насчет занятий разговаривает. – Закатила Инка глаза. – Он много пропустил.

– С кем?

– Ну, одногруппница какая-то, наверное, – отмахнулась принцесса. – У него, в отличие от вас, есть нормальные друзья! Которым не все равно!

– А как она узнала,

что он тут? – Удивленно вопросила Ника.

А я, сметя ближайшие вазы со стремительно увядающими цветами, уже несся к двери.

Вещи, которые все равно произойдут.

Артем Шуйский смотрел на экран, отражающий картинку из приемного отделения больницы – на границе той ее части, где общедоступные для случайного человека площади от закрытой территории отделяет толстая решетка, пост охраны и телефон со списком внутренних номеров на стене.

Под яркой лампой, с телефоном, прижатым к уху, испуганно жмущаяся к стойке и оглядывающаяся в сторону выхода, стояла Вера. Длинная серая куртка с выбившимся из ворота шарфом; стянутая с волос шапка, зажатая в руках вместе с паспортом; недорогие сапожки. Он не увидел на улице подаренной им машины, а наскоро просмотренное видео показало, что девушка быстрым шагом двигалась от метро.

Впрочем, его люди говорили, что в оставленной и оформленной на нее квартире Вера тоже не появилась ни разу после официального разрыва.

– Артем, это ты? – Спросили в телефонной трубке.

– Слушаю.

– Извини, я бы никогда тебя не побеспокоила. Особенно в больнице. Я…

– Пока еще слушаю. – Добавил он холода в голос.

– Помнишь, те люди в парке? С цветами. – Нервно дернулся ее голос.

Артем помнил заносчивых ребят, пожелавших в день первого сентября знакомиться не с теми. Но, как он помнил, его люди объяснили им всю глубину их заблуждения. Не следует бросать жадные взгляды на чужое – так можно и умереть. Хотя молодость полагает себя выше полезных советов. Оттого иные не успевают вырасти.

– Помню.

– Они нашли меня и угрожали. Они знают, что я одна. – Оттенок нервного отчаяния отразился в голосе.

– Обратись в полицию. – В чем-то даже искренне посочувствовал Артем и убрал трубку от уха, желая положить ее на рычаг.

– Подожди! – Словно почувствовала его жест Вера. – Артем! Это не все!

– Некогда слушать, – покосился Шуйский в сторону двери, в которую удалилась Инка по его просьбе.

Разговаривать при ней он не захотел. Потому что если та узнает, кто стоит внизу, на первом этаже больницы – то спустится и убьет.

– Защиты прошу не я. – Нервно, но решительно произнес некогда любимый голос. – А твой сын. Еще не родившийся. – Выдохнула она.

– Ты понимаешь, что мы в больнице, и проверить это…? – Несколько растерянно произнес Артем.

– Я ничего от тебя не хочу! – Жестко произнесла Вера. – Мне от тебя ничего не нужно! Но это – мой сын. Ему нужна защита.

Потому что защита, что есть для всех в полицейских околотках – она от преступников, а не от людей с титулом и положением в обществе.