Н 4
Шрифт:
– Так ведь и сейчас все к лучшему?
– Нет, Максим. Не к лучшему. Ты отнял мою квартиру!
– Но я же и вернул!
– Уже продана машина, на эти деньги снята новая квартира, перевезены все вещи, кроме мебели! И мне теперь сказать тебе спасибо, что ты позволяешь вернуться мне туда, откуда сам выкинул?!
– Ника, ведь ничего страшного еще не произошло, – искренне недоумевал я.
– Произошло. Ты снова планируешь, как мне будет лучше, – отвернулась она и быстрым шагом двинулась в сторону метро.
– Но это
В ответ же – только мимолетный взгляд и скрещенные у груди руки. Правда, во взгляде том – не было злости. Скорее, легкая паника. Будто произошло что-то значимое, но настолько хорошее, что впору испугаться и убежать под любым, пусть даже надуманным поводом. Или мне кажется, и страха там было больше – старого, напоминавшего о том, каким чудовищем я являюсь на самом деле.
В университет возвращался не в самом лучшем состоянии чувств. Откровенно паршиво было на душе, а Ника не брала трубку, отключив телефон.
Оттого деятельное внимание всей аудитории, отчего-то слитно повернувшейся ко мне, стоило войти, воспринял без энтузиазма. Буркнул приветствие, отметил по часам, что не опоздал, и сел за ближайшую парту.
– Максим Самойлов, верно? – Произнесла певучим голосом девушка-преподаватель от доски.
А взгляды коллектива отчего-то продолжали оценивающе меня сверлить. Тридцать специфичных взглядов людей, принадлежавших компьютерной индустрии – умных, через очки и без них, но одинаково бессердечных в потаенной глубине с виду невинных и безобидных глаз. Знаю я таких, я им сервер как-то взрывал…
– Верно, – буркнул я, пытаясь параллельно решить древний и безнадежный вопрос «ну что ей опять не так?», адресованный по-прежнему Нике.
– У нас прошли выборы старосты группы. И мы, всем коллективом, выбрали вас! – Произнесла она так бодро и уверенно, что я сразу ни черта не поверил.
– Меня? – Усомнился я, поочередно пристально глядя на сокурсников.
Те тут же отводили взгляд. Но хоть бы на лице одного появилось смущение! Хотя какая может быть совесть у людей, отрицающих эмпирические методы.
– Заочно! Мы посчитали, что вы самый лучший!
– И единственный, кто не смог отказаться от сомнительной обязанности быть ответственным за всех. – Произнес я без настроения и поднялся с места.
– Нет-нет, у нас были кандидаты! – Чуть неловко заверили меня.
– Кто именно? – Сцепив руки за спиной, неспешно я двинулся вниз, к доске амфитеатра аудитории.
– Вот, девушка. Ромашева, верно?
– Я не могу, я безответственная и забывчивая, – четко и по-деловому отрапортовали преподавателю.
Посмотрел на говорившую – забывчивая оказалась брюнеткой с короткими волосами, в деловом костюме и очках с золоченой оправой и массивным телефоном, слегка прикрытым ребром тетрадки.
– Ромашева – девяносто два балла по математике и девяносто четыре по информатике, – прокомментировал я по памяти и остановился возле доски
– Откуда вы знаете? – Сбилась девушка, произнеся без прежнего механического равнодушия, и даже почти как настоящий человек.
– Вы разрешите? – Обратился я к преподавателю, указав на кафедру.
– Да-да, конечно, – отодвинулась она в сторону.
Я же, пребывая в прежнем сумрачном настроении, положил руки на лакированное дерево и тяжелым взглядом обвел эту шайку беспринципных заговорщиков, которая в будущем будет собирать роботов, которые будут убивать людей. Милые ребята. Большинство предпочло надеть еще школьные пиджаки и выпускные платья, которые маскировали их истинные стремления, но глаза выдавали все.
– Сейчас я приведу пару доводов, достаточно убедительных, чтобы Ромашева стала старостой, – тяжело вздохнул я.
– Но я не…
– Тишина! Итак, меня зовут Максим Самойлов. Запишите, если кто-то не способен запомнить.
За спиной послышались торопливые звуки мела по доске. Пожалуй, это избыточно, но да ладно.
– Я деспот и тиран, не признающий оправдания. – Продолжил я ронять тяжелые слова в установившейся тишине. – У меня все присутствующие будут учиться на отлично, хотят они этого или нет. Есть много путей достигнуть цели. Пытки. Моральное давление. Похищение кота. Я обещаю вам боль и слезы, через которые вы придете к своему красному диплому. Обещаю ночи без сна и дни без солнца во время сессии. Обещаю многие километры дистанций на межвузовских соревнованиях, лидерам которых достанутся медали, а отстающим – сломанные пальцы левой руки, потому что правой вы продолжите писать конспекты. Все меня услышали?
Неслаженное согласие прокатилось по рядам.
– А теперь предлагаю проголосовать за Ромашеву, – удовлетворенно кивнул я головой.
Вверх неловко потянулись ладони.
– Ромашева, нельзя голосовать за себя, – попеняла преподаватель, пытаясь соблюсти видимость приличия. – Зачем вы подняли обе руки?
– Я н-не голосую. Я сдаюсь!
Все-таки в этой заморской придумке с голосованием что-то есть – отметил я и неспешно вернулся на место. И уже там, пользуясь общей суетой и очередным оргвопросом, от которого все дружно принялись отпинываться (не беспокоя, по счастью, меня) открыл интернет в сотовом и набрал запрос о кланах за рубежом, практикующих сходную мне стихию.
– Ладно. Посмотрим, кто у нас сегодня выиграет бесплатную путевку в Россию.
Глава 3
Из всех поборов и расходов, сопровождающих жизнь в столице, есть один самый существенный, пусть и неявный. Его не указывают в соответствующих кодексах, не обсуждают в кулуарах высокопоставленных учреждений и палатах княжеских дворцов. Тем не менее, выплачивают его все – вне зависимости от звания и титула, положения в обществе и количества прожитых лет.