Н 4
Шрифт:
Это я у Ники вчера, что ли, заночевал? И действительно, путь от ее дома до моего отсутствовал в памяти, хотя решение остаться в незнакомом месте, да еще спать на полу – мне уж точно несвойственно. Наверное, была причина, и главное ее вспомнить – но мысли неохотно приходили после сна, а веки никак не хотели подниматься. Частично я все же справился – хотя бы глаза открыл.
Передо мной во весь размах потолка какой-то невообразимо огромной комнаты стояло перевернутое изображение столицы. Словно в отражении воды, виделась довольно странная для запечатления подборка современной
А потом светофор сменился на зеленый, машины поехали, и стало как-то очень нехорошо.
Я дернулся, обнаружив руки плотно прижатыми к бокам. Резко повел шеей в стороны, констатировав, что под спиной вовсе не бетонный пол, а вполне себе вертикальная плита фасада жилого здания – та, которая под самой крышей, и вовсе не сквозняк все это время дул в лицо, а ветер, которому на высоте сорока метров быть и полагается. А я, получается, на этом самом здании подвешен над улицей вниз головой.
– Ну, теперь ты мне веришь? – Произнес вкрадчиво подозрительно знакомый женский голос
Верилось решительно во все. И в бога – особенно сильно.
Продышавшись и успокоившись, посмотрел в сторону ног, зафиксировал в памяти серый холщовый мешок по шею, в который я был плотно упакован, и канат, которым были тщательно завязаны мои ноги поверх мешка. Канат шел выше, уходя за край крыши. На бортике рядом с ним обнаружилась Ника, расположившаяся там как та Аленушка с картины Васнецова – даже наряд с длинным платьем цветочного мотива и светлой кофтой поверх был чем-то схож, как и распущенные рыжие волосы. Разве что вместо грустного выражения лица – азартное довольство.
– Доброе утро, – перебрав все шедшие в тот миг на ум слова, я озвучил самые приличные из них. – Хорошо выглядишь.
– Спасибо, – потупилась она смущенно.
– А во что я должен верить? – Набрался я терпения.
Потому что ругаться, материться и воевать, находясь в таком положении – не лучшая затея. Помощи ждать все равно неоткуда: в этом городе никто не смотрит вверх, а все романтики давно перепадали в открытые люки.
– В то, что я действительно уронила тебя со второго этажа. – Наставительным тоном произнесла Ника, качнув подбородком.
– А нельзя было это мне просто как-то поубедительней сказать? Я, в целом, человек доверчивый. – Раздражённо дернул я запястьями, обнаружив, что те отдельно привязаны к телу.
Ноги, впрочем, тоже были замотаны веревкой по всей их длине – не пошевелить.
– Ты бы не поверил. Зато теперь ты понимаешь, что тебе нужен врач? – Строго спросила девушка.
– А если я не согласен, ты вытянешь меня наверх?
– Нет.
– Тогда согласен. Только с условием, что я найму еще одного психиатра. Ну, чтобы за тобой тоже присматривал. В смысле, как старший наставник.
– Думаю, не нужно, – посмотрела Ника с подозрением.
– Нет, так нет, –
– Мы еще не договорились об оплате моих услуг!
Ага-ага. Я покосился вниз – ну точно, самое время провести выгодные деловые переговоры.
– У меня страховой полис. – Отозвался я категорично.
– Это частная практика!
– А у тебя лицензии для нее нет.
– А все почему? Потому что я не доучилась из-за тебя, – прибавилось опасной бархатистости в голосе Ники, а рука ее направилась в сторону каната.
– Я к тому, что лицензию можно и достать! – Тут же отрапортовал я, как мне видится, излишне бодро.
Но Нику проняло. Во всяком случае, рука ее вернулась обратно на колени.
– Как? – Было море недоверчивости в ее голосе.
– Например, восстановить тебя в университете. – Охотно дополнил я предложение. – Завершишь – вот тебе и лицензия.
– Невозможно, – грустно ответила Ника. – Приказ уже подписан.
И даже налетевший ветер завыл особенно тоскливо.
– Ну и что? – Подпустил я легкомыслия в голос. – Я тут на два факультета поступил одновременно. И мое место на мировой политике хотят перекупить очень влиятельные люди… Ника, может, я поднимусь?
– Нет-нет, ты продолжай, – отмахнулась она.
– Так вот, – вновь набрался я терпения. – Если уступлю, могу просить место на другом факультете для тебя. А там после первой же сессии переведешься к себе обратно.
– Почему сразу не на медицинский?
– Потому что тебя оттуда только что отчислили, и так не получится, – вздохнул я. – И подними меня уже, наконец!
– Ладно, – неохотно согласилась Ника. – Только развязывать пока не стану.
В итоге, вытянула она меня на тот самый бортик крыши, оказавшийся довольно широким, и расположила на самом краю. Даже петлю на ногах ослабила и помогла сесть.
Я проследил путь каната по крыше и на некоторое время завис, обнаружив конец завязанным бантиком на хиленькой телевизионной антенне.
– В общем, на робототехнику тебя устрою. К себе, – рублеными фразами произнес ей.
– А почему туда? – Ворохнулась беспокойством Ника, предусмотрительно отсевшая так, чтобы я мог ее видеть. Ну и сбежать если что.
– Да там несложно все. Фаза находится максимум с двух попыток.
Потому что током будем лечить эту сумасшедшую.
– Ну, если только на семестр… – Задумалась она. – Тем более, пациент рядом…
Это еще мы посмотрим, кто из нас пациент.
– Как я вообще сюда попал? – Повел я шеей, разминая.
Вместе с некоторой тенью стабильности, явились неприятные ощущения по всему телу, удостоверяющие, что это все – не продолжение сна.
– Так ведь стакан в раковине. – С довольством и радостью качнула Ника головой.
– Я ж его мыл, – хмуро глянул в ее сторону.
– Вот именно! На стенки стакана нанесено особое вещество в виде прозрачной пленки, а там и реакция гидратации в присутствии катализатора с выделением газа. Я знала, что ты не удержишься, и помоешь стакан! Окна закрыты, вентиляцию я заглушила. Осталось только подождать. – Похлопала она ресницами.