Н 4
Шрифт:
Заметил, что с любопытством изучаю детали, но медлю, чтобы заглянуть внутрь. С одной стороны, предмет, чтобы вернуть Нике, уже есть. С другой стороны, там, на фото, вряд ли что-то достаточно личное – во всяком случае, не более того, что можно доверить глазу специалистов фотоателье и менеджеру, растасовывающему фото по пакетам. Ну а если есть, то уж лучше не нести все это девушке вовсе, чтобы не смущать и не наталкивать на глупые мысли про шантаж. В общем, глянул.
К счастью, табурет был рядом – искать не пришлось, и было куда сесть.
– Как же так.
Кровь прилила к ушам, а в мыслях поселилась растерянность.
На каждом фото – селфи Ники в чужих объятиях: счастливая и веселая, в различных платьях, перед накрытым столом и на улицах города. И на каждом же фото мое лицо и фигура на заднем плане: то стою за стеклом кафетерия, глядя куда-то в сторону; то в конце длинной парковой дорожки; то снова не вижу их, ожидая кого-то за углом здания.
Словно холодный ушат воды обрушился на голову.
Надо было что-то делать. Я не мог этого оставить просто так. Особенно, если это повторится. Недопустимо. Нельзя. Не позволю.
Но все нужно сделать чисто и технично. Решение принято, и не следует проявлять лишних эмоций. Сосредоточившись и успокоившись, набрал телефон друга.
– Артем? Привет.
– Привет. Слушай, я с Верой в театре, можно перезвоню? – Тихим шепотом донеслось из трубки.
– Мне нужен свидетель. – Несмотря на все желание быть спокойным, что-то звеняще-нервное и напряженное все же пробилось в голосе.
Таким выбитым из колеи я себя давно не чувствовал.
– Диктуй адрес, – подобрался Артем.
Я продиктовал, добавив, что это адрес Ники, теперь уже бывший.
– Никому не звони. Буду через пятнадцать минут, – нажал на отбой друг.
И потянулись секунды ожидания. Снимки легли на край стола, цветными отпечатками вниз – потому что сил на них смотреть не было. Только зубовный скрежет и желание что-нибудь разнести.
За окном громыхнула гроза – пришлось прикрыть глаза и задышать медленно и спокойно. Выключил свет и привалился спиной к стене кухни, безо всяких мыслей рассматривая участок неба над соседним домом через окно.
В дверь постучались минут через двадцать – легонько, не трогая дверной звонок. Затем осторожно провернулась ручка двери, проверяя, закрыт ли замок.
Было открыто, поэтому крупный силуэт Артема удивительно ловко и бесшумно проскользнул внутрь, прикрыв створку за собой.
– Где она? – Тихо произнес он, остановившись на пороге кухни.
В полумраке, шедшем со двора, можно было различить белую футболку, пущенную навыпуск брюк. Лицо прикрывала бейсболка, натянутая чуть ниже, чем было бы удобно. Верхняя часть костюма и рубашка, по всей видимости, остались в машине. Вряд ли в футболке пускают в театр…
– Ее тут нет. – Констатировал я очевидное.
– Это хорошо. – Шагнул ближе друг, оглядел пространство кухни и присел со мной рядом на второй табурет, опираясь локтями на стол, но не касаясь фотографий. – Ты, главное,
– Извини, что выдернул, – запоздало повинился я, отлипая от стены и выпрямляя спину. – Все слишком неожиданно. Можно сказать, я запаниковал.
Откровенность вышла легко и просто, как некогда Федору. Я, все-таки, человек, и хотя бизнес на определенном уровне предпочитает работать с людьми без слабостей и недостатков, иногда нужно на кого-то опереться.
– Ну, ничего-ничего, все будет в порядке. – Стянув бейсболку, провел он рукой по своим волосам, не поднимая взгляда от столешницы. – Признаюсь, я знал, что так получится. Всего два исхода событий: либо поубиваете друг друга, либо поженитесь. Я надеялся, что будет иначе. Не важно, – поднял он руку на мое невысказанное возражение. – Теперь все в прошлом.
– Это, – постучал я пальцем по фото. – Обязано остаться в прошлом. Остальное не имеет значения.
– Что там? – С заминкой, вызванной тактичностью, уточнил княжич. – Это не из-за глупого любопытства. Мне важно знать, понимаешь? Мне с этим работать, чтобы все прошло гладко.
В его словах был резон.
– Измена, – скупо произнес я, переворачивая первую попавшуюся фотографию.
Очередной снимок: она, его рука на ее талии, и я – на фоне, сижу к ним спиной на скамейке. Как же захлестывает ярость.
– Кто он? – Скупо произнес Артем, наклоняясь над снимком и вглядываясь в него в неосвещенном полумраке кухни. – Погоди… – Чуть тронуло удивление его голос. – Но это же манекен ее обнимает? Пластик, глаза нарисованные.
– Да ты на фоне посмотри! На скамейке! – Возмутился я, указав пальцем на участок кадра.
– Стоп, но на скамейке – тоже манекен. – Раздражаясь, произнес Артем. – Твой манекен, который она с лежака от универа уперла две недели назад. Даже одежда та же самая!
– Именно! – Перевернул я все снимки, горя возмущением. – Она с другим прямо у него за спиной!
– С чужим манекеном? Ты шибанутый? – Строго посмотрел на меня друг.
– Артем, это не шуточный вопрос!
– Ты убил девушку, потому что она изменяла твоему манекену с другим манекеном? – Поднял он раздраженный голос, приподнимаясь с табурета.
– Что значит убил, ты с ума сошел? – Сбился я. – У меня и в мыслях не было ее убивать.
– То есть, несчастный случай? Из-за манекена? – Встал он во весь рост и глядел вовсе недобро, с прямым осуждением.
– Хватит нести бред, – хлопнул я ладонью по столу. – Какой несчастный случай? Почему я вообще должен убивать Нику?
– А свидетель тебе зачем?
– Так, на свадьбу, – посмотрел я на него недоуменно. – Понимаешь, когда я увидел эти снимки, то понял, что не могу позволить, чтобы все вот это на фото произошло взаправду! Не могу допустить, чтобы она оказалась в чужих объятиях, – сбивчиво и искренне стал я излагать. – Чтобы когда-нибудь она фотографировалась с ним, а я шел где-то на фоне!