Н 4
Шрифт:
Очередная массивная дверь была вышиблена вовнутрь – и гора документов,
подхваченная волной воздуха, разлетелась по пустующему кабинету. Никого.
– Антон!!!
Следующая дверь.
Несколько раз в него стреляли, падая за массивные столы и переворачивая их столешницей ко входу, уверившись в нападении на здание. Один раз даже швырнули огненный шар, бессильно растекшийся по проявившейся паутине теней вокруг князя. Его сиятельство простил им нападения, ибо не ведают, что творят.
С улицы звучали сирены, хлопали двери микроавтобусов и громким, лающим
Остановить этот бардак решились минут через десять, делегацией аж из четырех генералов ведомства, уверивших князя, уже готового переходить на второй этаж, что Антона к нему обязательно приведут – а до того к его услугам роскошный кабинет, неограниченный кофе с коньяком и портрет императора над массивным столом. В общем, знакомая обстановка по собственному рабочему месту в родном ведомстве – с тяжелой мебелью из массива редких пород, мягким ковром поверх паркета, с бежевыми стенами, украшенными дубовыми панелями до середины и репликами картин Айвазовского в тяжелых позолоченных рамах. И что характерно,
действительно успокаивает своей похожестью. Во всяком случае, нет оскорбительного ощущения ожидания.
Разумеется, князь занял место во главе Т-образного стола просторного кабинета. Документы на столе принадлежали третьему заместителю директора ведомства Рыбникову – как мельком отметил князь, и тут же потерял к ним интерес.
Любопытствовать содержимым папок и укладок бумаги было ниже его достоинства.
Двери кабинета открылись через десять минут, когда его сиятельство уже почти потерял всякое терпение и твердо вознамерился продолжить поиски. Но Антона к нему так и не привели.
Вместо него внутрь помещения вошли двое мужчин с умными лицами,
профессиональной деформацией палачей во взгляде и изящными костюмами из серой шерсти, пошитых на идеальную осанку и широкие плечи. Облик дополняли кожаные портфели в руках и коричневые штиблеты. Этакая глубокая интеллектуальность со способностью наизусть читать Байрона, одновременно правя топор на плахе под идеальный угол заточки.
Князь щелкнул пальцами, отвлекая гостей, синхронно уставившихся ему в район шеи.
– Где мой сын? – Властно спросил он.
Двое не торопились с ответом, подошли к столу и сели по разные стороны Т-
образного продолжения начальственного рабочего места. Портфели разместились перед ними, на широкой столешнице.
– Доставлен в вашу машину, - ответил правый, отстегивая застежку на портфеле.
– Черниговский-Зубов? – Уточнил князь, успокаиваясь и опираясь ладонями на подлокотники кресла.
– Там же, - произнес тот же мужчина.
– Значит, здесь мне более делать нечего, - подытожил его сиятельство и встал
– Наш господин хотел бы, чтобы вы с нами побеседовали, - остановил его на половине пути голос второго мужчины, до того молчавшего.
Странно, но тон отражал полное равнодушие к его, князя, решению на эту просьбу. И невольно насторожившись, его сиятельство решил остановиться, не дойдя до порога двух шагов.
– Ваш господин может позвонить мне лично или прибыть в гости. Мой дом всегда открыт для его визитов. – Убрав так и прорывающееся нетерпение, все же успокоился Черниговский и проявил легкое любопытство. – Разве что нечто срочное?
– Нам доверено расследование вооруженного грабежа банка «Шелихов и партнеры». Вам же известно, чьи это деньги?
Князь знал. Потому князь все еще был в бешенстве от событий этого дня.
– Это провокация, - облизав губы, озвучил его сиятельство версию его клана. –
Речи о вооруженном ограблении и быть не может. Мой сын достаточно богат, чтобы не желать чужих денег, да еще столь экстравагантным путем. Его беспамятством воспользовались, и я не желаю слышать иные трактовки этого события.
– Ваше сиятельство, вы не могли бы занять место за столом? – Попросил тот, что был справа. – Право слово, беседа не стоит того, чтобы стоять на ногах и сверлить друг друга взглядами. Тем более, что расследование уже завершено.
Последнее предложение князя заинтересовало в достаточной мере, чтобы вернуться на прежнее место.
– Кто подставил моего сына? – Оперевшись локтями о столешницу и сцепив руки в замке, потребовал ответа Черниговский.
Мужчина слева неспешно распахнул свой портфель и положил перед своим лицом несколько листков отпечатанной на принтере бумаги, сцепленных скрепкой,
поискал глазами нужный момент в тексте и начал чтение.
– «Ограбление должно было произойти в среду. Я и мой сопровождающий
Черниговский-Зубов Павел должны были убедить принять участие в грабеже
Шуйского Артема, Быкова Михаила, Егорова Дмитрия, Захарова Афанасия и иных под предлогом вступления в закрытый клуб, учрежденный моим прадедом и иными.
Ограбление обязано было сорваться, участников должны были схватить. Под угрозой смерти и повешения, мой род получил бы власть над Егоровыми
(примечание: промышленный кластер в Раменском) и Захаровыми (владения в
Крыму), обещав спасение от суда и плахи. Быковых и Зубова было решено отдать в расход для подкрепления угрозы. Зубова венчать в тюрьме на клановой девушке и шантажировать внуком его отца. За жизнь Шуйского отец хотел стребовать…
– Это что еще такое? Что за бред?!
– Записано со слов Черниговского Антона.
– Вы смели его допрашивать?! – Взыграла в князе дикая ярость.
Даже не содержание допроса имеет значение, а крушение вековой традиции!