Н 4
Шрифт:
Объяснять им, что иначе никто и никогда не выпустит их из сытого и унизительного рабства, мне не интересно. Лучше честная ненависть, чем рассуждения о том, что кнут барина бывал мягок, а корыто с баландой всегда полным объедков с барского стола. Не потому, что там они были счастливы, а из чувства противоречия при виде меня. Тем более, что я не предлагаю счастье, а только возможность его получить.
А люди сейчас такие привередливые.
– Ты хочешь предложить встретить мне? Но наш род не сможет… - Погрустнела
– Нет бойцов, нет денег, нет влияния. Ты абсолютно права. – Согласился я с ней,
притормаживая на очередном светофоре. - Совершить такой безумный поступок может только Великий род.
Ника дернулась на месте и недоуменно посмотрела на меня.
Я же смотрел на точку в небе над центром Москвы, где некогда высилась, а ныне снесена до фундамента, башня князей Борецких.
– Вам до него предстоит еще очень и очень долгий путь.
Глава 10
В кирпично-коричневое здание ИСБ на Лубянке князь Черниговский прибыл в сопровождении кортежа адвокатов, машины скорой помощи и личного охранения.
Во всем своем княжеском величии, он лично поприсутствовал на вручении официального требования представителю секретариата ведомства, довольно вежливо попросил проводить его к сыну, а когда служба безопасности сослалась на отсутствие полномочий, прошел за ограждения и отправился искать принца клана лично.
У начальника караула были четкие инструкции, как действовать, когда кто-то пытается прорваться внутрь охраняемого периметра. Но не было ни малейшего понятия, что делать, если турникет с ограждением движением руки сносит в сторону природный князь в ранге «виртуоз», он же глава министерства внутренних дел его страны (пусть даже выступающий сейчас в роли взбешенного отца).
– Не надо, пожалуйста! – Нашлись грозные, но насквозь неубедительные слова в спину разъяренного мужчины, выглядевшего в своем черном костюме и массивных роговых очках чиновником средней руки.
Но от простого чиновника не веет такой запредельной жутью, а тени от светильников не начинают ползти по своей воле и цепляться за ноги и рукава формы.
А тут еще охранение князя, коих было шестеро, стало смотреть изготовившимися к прыжку хищниками. Эти изначально выглядели матерыми убийцами при исполнении.
В общем, если и было у кого уставное желание развернуть к князю ствол укороченного автомата и полоснуть по ногам очередью, то сейчас стало страшно и вздохнуть слишком сильно.
– Но это же захват здания, - произнес негромко постовой, нервно косясь на людей клана Черниговских.
– Согласно древним правам рода, - поправил очки один из адвокатов, что разумно сгруппировались у дальнего угла холла и вне зоны возможного боестолкновения. – Княжеская семья неподсудна и не смеет удерживаться в заточении. Тот, кто посмел задержать княжича даже на секунду, повинен смерти. –
Добавил
– Мы нажали на тревожную кнопку, - честно предупредил начальник караула.
– Это ваши проблемы, - пожал плечами старший охранник княжеской свиты. – На вашем месте, я бы давно звонил наверх.
– А можно? – Поинтересовался караульный.
– Валяй, - равнодушно раздалось ему в ответ.
И тот сорвался к будке со служебным телефоном – вызванивать хоть кого-то, на кого можно было переложить груз проблем с собственных плеч.
«Так стреляй!» - грозно советовали капитаны, «Приказываю задержать любой ценой» - чуть более реалистично смотрели полковники, «Ничего не предпринимать»
– осознал информацию единственный генерал, который был на связи из длинного списка внутренних телефонов ведомства.
Потому что стрелять - это здорово. И даже задержать – весьма полезно. Но когда ощущаешь себя мошкой, смерть которой даже не заметят, все-таки хочется послужить родной стране и умереть за нее с чуть большей пользой. Ведомство в этих стенах не являлось центральным, выполняло на большей своей площади функции связей с прессой и информационного центра, и по специфике своей не охранялось с расчетом на вооруженный прорыв одаренных. Центр города – если ситуация дойдет до такого безумия, как захват институтов власти, то все силы понадобятся не здесь,
а в Кремле. На единичные случаи как раз и была тревожная кнопка - в конце концов,
есть у них кому усмирять и таких гостей, не к ночи будут помянуты. Тем не менее, по выходу из зала, палец бойца продолжал лежать на спусковом крючке.
Князь же во все это время продолжал поиски. Выглядело это до обыденного просто – он открывал все двери, которые открывались, и вышибал Силой те,
которые сопротивлялись его желанию взглянуть внутрь. При этом он громко звал княжича по имени, прислушиваясь к ответу. Все, что он действительно хотел –
забрать сына в родовую башню, в дороге выставить ему подходящий диагноз силами привлеченных к операции медиков, дабы отделаться от вызова по официальному запросу, и замять вопрос так, как он это делал многажды в похожих случаях.
Правда, еще ни разу ему не приходилось для этого бесчинствовать в здании ИСБ.
Но и повода такого еще никогда не было – да еще с показным игнорированием от тех людей, кто мог и был обязан пойти старику на встречу и вернуть пострадавшего от этой провокации Антона домой. Не говоря уж о том, что никогда наследника, пусть и последней очереди, не смели забирать на Лубянку – в место, где как никто обязаны прекрасно знать о древних привилегиях княжеских семей.