Н 4

Ильин Владимир Леонидович

–  Традиции сильнее моей, либо вашей точки зрения. У нас есть согласие отца, и есть оплаченный выкуп.

–  Вы желаете ссоры со мной? – Вкрадчиво уточнил Юсупов.

–  Я желаю узнать причины. Или ты считаешь меня недостойным знать, какого демона я терплю от тебя неуважение? – Напрягся Долгорукий и чуть поднялся из-за стола.

–  Подожди, - приподняв ладонь, чуть усовестился Юсупов.

Слишком многое – и вражда и дружба – объединяла этих людей, чтобы отказать в ответах на правах сильнейшего.

–

 Я – сват! Официальное лицо! Я сделал дело, а ты топчешься по нему грязными ботинками. Изволь уж объясниться.

–  Этого союза не может быть, - отвел Юсупов глаза в сторону. – Просто не может быть и точка.

–  Десять миллиардов не могут валяться на траве. Вот чего не может быть. Тем не менее, посмотри за окном. Я хочу знать, какой интерес твоего рода в этой девчонке.

Если ты хочешь, чтобы она была жива.

–  Господа, я попрошу! – Вскинулся Еремеев.

–  Сиди, - гаркнул на него Долгорукий, и тот предпочел не отсвечивать.

Зато к беседе – пусть не словами, но крайним вниманием – присоединились четверо остальных князей.

–  Итак, твое сиятельство. Что тебе в этой девушке? Не говори про предприятия

Сергея Олеговича, это вздор! Денег во дворе больше, чем они стоят от фундамента до последней гайки.

И это, следовало признать, было правдой.

–  Дело не в девушке, - нехотя, но все-таки признал Юсупов. – Я даже не знаю, как ее зовут.

–  Тогда в чем? Или – ком? – Задумчиво произнес Долгорукий. – Максим?

–  Мальчишка. – Процедил Юсупов, подтверждая.

–  Так запрети ему, и все! – Всплеснул руками Сергей Михайлович. – Это же твоя кровь!

Еремеев в изумлении распахнул глаза и встретил такое же шокированное непонимание со стороны Галицкого.

–  Простите, а он вам кто? – Не удержался Яков Савельевич.

Юсупов посмотрел на столешницу и буркнул, не поднимая взгляда.

–  Внук. Любимый.

А на Еремеева в один миг накатила невероятная ярость. Так вот кто развлекался за его счет все это время. И кто пытается сбагрить наскучившего и замученного зверя подальше дальней родне.

– Ты успокойся, - легла ему на плечо тяжелая ладонь Юсупова. – Ты не понимаешь, поэтому умереть можешь глупо и быстро. Успокойся и послушай.

–  Я бы послушался уважаемого князя, - смотрел на Сергея Олеговича столь же тяжелый взгляд Долгорукого.

И Еремеев нашел ресурсы взбешенного организма, чтобы взять себя в руки.

– Остался открытым вопрос, почему вам просто не приказать своему внуку жениться на той, которую вы укажете. – озвучил предмет своего любопытства

Панкратов.

Раз уж князь склонен к откровениям.

–  Я не хочу приказывать и заставлять. – Неохотно ответил Юсупов. – Я хочу

чтобы он сам пришел ко мне. Пришел и попросил моего согласия на брак! Проявил уважение! Я же его люблю! Я же желаю ему добра, а он бегает, как не пойми кто!

Родню не признает, хоть бы открытку прислал!

Понятливо покачав головой, Давыдов быстро накапал из фляжки в чистый стакан и опытным движением прокатил сосуд прямо в руки Юсупову.

–  Благодарю, - буркнул тот, опробовав содержимое. – В общем, до того, как он меня лично не попросит – никакая девушка ему не подходит! Ни одна! Ни принцесса,

ни княжна, ни твоя дочь, уж извини. – Буркнул он в адрес Еремеева.

– Нас-то мучить было зачем? – Глухо произнес Еремеев. – Зачем пять лет блокады?

–  Если бы не мой внук, вас бы стерли с лица земли на второй день после того турнира. – Мрачно посмотрел на него Юсупов.

–  За что?!

–  Вертолет чей был, на котором бандиты прилетели?

–  Но его похитили!

–  Кто не доследил, и его похитили? – Пригубил Юсупов, явно отдыхая во время этой ничего не значащей беседы, до которой хозяин дома как-то не сумел дойти своим умом.

–  Могли похитить у кого угодно, нам просто не повезло.

– Вам просто не повезло. – С небольшим даже сочувствием посмотрели на

Еремеева. – Если бы мой внук не заступился, быть бы вам мертвыми все эти пять лет. Увидишь – ноги целуй, кланяйся.

–  Твое сиятельство, - задумчиво произнес Долгорукий. – Я вот что подумал. Ты ведь хочешь, чтобы без твоего выбора внук не женился?

–  Поди – заставь его, - махнул рукой Юсупов.

–  Так зачем же? Представь иное – идет под венец невеста. Ведет ее отец, как полагается. Так?

–  Ну.

–  А по другую руку – ведешь ее ты. И это уже твое решение, с которым придется твоему внуку считаться. – Чуть хлопнул ладонью по столешнице старый князь.

–  А что, даже изящно, - кивнул Панкратов, пододвигая свой стакан к Давыдову.

–  Раз так хорошо договорились, я вас покину? – Приподнялся Галицкий. – У меня просто самолет…

–  За здоровье молодых – надо, - укоряюще посмотрел на него Давыдов, тоже наливая ему на два пальца из фляжки.

– Не сможет он тебя игнорировать, если ты счастье ему в руки вручишь, -

настаивал Долгорукий. – В церкви, перед алтарем – как не уважить?

А Юсупов от этих слов пребывал в особой, светлой задумчивости – и даже слегка улыбался.

–  Пусть будет так, - махнув рукой, провозгласил князь. – Свадьбе – быть!

И даже приобнял Еремеева. А тот – словно очнувшись, рявкнул: