Н - 2

Ра Дмитрий

— Я слышал, как здесь проезжали машины, — задумчиво сказал японец. — Придется одну позаимствовать.

— А с водителем что? С пассажирами? — занервничала Нэр.

— Убьем или оставим здесь, — пожал я плечами. — Зависит от того, как они себя поведут.

Стало совсем темно. Единственным источником света остался тусклый фонарь и яркая луна. Ночные джунгли ожили. Обезьяны и правда вели себя странно. Сначала они были далеко, но спустя полчаса их крики раздавались совсем рядом. Даже бесстрашному азиату стало не по себе. Он быстро выкорчевал

походной лопаткой засохшее деревце и вытащил его на проезжую часть так, чтобы никакая машина не смогла проехать.

Прошло пять минут. Мимо нас кто-то пробежал, задев Нэр за ногу. Та взвизгнула, но, когда мы навели фонарики на звук, там уже никого не было.

— Это мохнатое что-то! — в ужасе сказала Нэр. — Что за хрень тут происходит?!

— Тихо! — зашипел на нее напряженный до предела Мамору-сан. — Лес злится. Не надо его тревожить еще сильнее.

Сказал он одно, но при этом достал из ножен свой небольшой клинок.

— Мамору-сан, — тихо обратился я, подбираясь поближе к тому, кто сможет меня защитить. — У тебя есть предположения, почему так происходит? На нас что, охотятся дикие животные?

— Не слышал никогда о таком. Мы у проезжей части, значит не совсем в диком месте, — забегал он глазами за лучом света фонарика. — Зверье здесь знает людей и должно держаться подальше от дорог. Мне непонятно их агрессивное поведение. А теперь помолчите оба. Я слушаю.

Мы с Нэр, уцепившись друг за друга, подобрались к японцу и старались не отходить от него дальше, чем на шаг. Тот не обратил на нас никакого внимания и вглядывался во тьму.

УААА!! УАААА!!!

Тень задвигалась. Японец одним движением нырнул навстречу ожившему мраку. Мы услышали шипение, треск веток и неприятный визг дикого животного, не ожидающего сопротивления. Спустя одиннадцать секунд Мамору-сан вернулся. С клинка стекала кровь.

— Это ревун, — зашипел он, отряхиваясь. — Ещё совсем молодой примат. Они никогда не нападают на людей. И он точно метился на женщину. Хотел начать с самого слабого в стае. Ксо! Что происходит в этой стране?

Теперь мы были на пределе настороженности. Я достал пистолет макарова, доставшийся от тьмушников. Нэр втиснулась между мной и Мамору-саном. После того, как японец убил обезьяну, ночные джунгли не просто ожили, они обезумели. Нападать никто не спешил, но фонарики то там, то сям подсвечивали злые обезьяньи морды и хвосты, пропадавшие в ту же секунду. К нам подбирались всё ближе и ближе. И судя по реву и ору, обезьян было десятки и десятки. Нас окружали.

Полетели камни. Мамору-сан ловко уклонялся, я же несколько раз пропустил несильные удары даже в режиме глубокой диагностики. Слишком уж темно, а расчет на основе визуальной информации происходил слишком поздно. Тело не успевало. Нэр села на корточки, сжалась в наших ногах. Тоже мне шпионка. И как только Нишанта смогла убить? Ладно, спишем на недавнее происшествие с сотрясением головы.

— Змей, если выстрелишь, услышит полстраны, — предупредил меня японец, уворачиваясь

от чего-то, подозрительно похожего на кость.

— Я в курсе.

— Так не бывает, так не бывает, так не бывает, — бубнила Нэр. — Я не хочу умереть от руки макаки.

— Помолчи, женщина, — вполголоса выругался Мамору-сан, — или я отправлю тебя им на прикорм, а сам сбегу.

Вдали загорелись фары. Лес занервничал, но немного отступил. Показалась машина и через несколько секунд притормозила у поваленного дерева. Водитель увидел наши проблемы и хаос вокруг, стал сигналить. Агрессивные звуки джунглей отдалились еще немного. Камни и кости больше не летели. Стекло водительской двери опустилось. Послышался голос:

– !Amigos! ?Tienes problemas con los monos?

— Проблемос, проблемос! — не оборачиваясь, отозвался единственным понятным словом японец. — Очень проблемос!

Я смог разглядеть человека. Полноватый, весьма смуглый, с черными волосами и широкой челюстью. Настоящий латинос. Мужчина посмотрел на импровизированную засаду, на нас и хмыкнул, видимо сделав какие-то выводы. Я не сразу понял его расслабленную реакцию, а потом открылись стекла задних дверей. Еще двое мужчин с любопытством стали наблюдали за странной ситуацией. Их похоже совершенно не удивляло, что на белых иностранцев посреди джунглей охотится свора диких животных. И это меня насторожило.

— Ентрар эн ель коче! — крикнул нам водитель, спокойно отхлебнул из бутылки с пивом и помахал рукой в пригласительном жесте. Задние двери открылась.

— Живо! — рыкнул на нас японец. — Пока он не передумал.

Мы попятились спиной к машине. Обезьяны больше не предпринимали попыток нас растерзать, но визг их негодования разнесся во все стороны. Мы затолкнулись в старенький внедорожник на горючем топливе. Нэр села спереди, а мы протиснулись назад, к двум тучным мужикам. Едкий запах перегара и табака ударил в нос.

— Э! Не проедешь же! — ткнула пальцем Нэр на преграду впереди.

Латинос только захмыкал, отхлебнул пива и дал газу. Ветки захрустели, по дну сильно заскрежетало, машина пару раз забуксовала, но все-таки смогла проехать.

— Пура Вида, амига, — сказал латиноамериканец и засмеялся, глядя на офигевшую девушку. Смех подхватили его друзья и запах перегара стал уже резать глаза.

— А. Ясно, — с выпученными глазами, смиренно отозвалась Нэр. Она обреченно откинулась на сиденье, стала приводить себя в нормальный вид, нервно похихикивая.

— Карслос, — представился водитель, тыкая себя пальцем в грудь. Он повернул голову, не смотря на дорогу, кивнул на двух приятелей. — Фабиан, Диего. Куолес ту номбре? Номбре?

— Но абло еспаньол, — сказал Мамору-сан единственное, что знал на испанском языке, означающее «не говорю по-испански». — Отвезите нас в Коко. Андерстенд? Коко.

Где-то в глубине бинарной души мелькнула надежда, что они хорошо поняли японца. Иначе же придется избавиться от таких жизнерадостных и добрых людей.