Мыс Иерихон

Гардинер Мэг

— Джесси посвятил тебя в это. Так ведь?

— У тебя что, уши ватой забиты? Речь идет не о Джесси.

— Я сожалею, что Шон попал в это дело вместе с ним, но не искажай факты. Ты поняла все неправильно.

— Тогда скажи, как сделать, чтобы мое представление было правильным.

— Син работает над проектом во всю силу, по-настоящему. Сочинитель песен и продюсер — это очень трудное дело. Она нанимает музыкантов, сочиняет песни, бронирует студию и все такое прочее.

Постепенно я начала понимать,

что собой представляет новая компания Синсы. Она не производила ничего, кроме обещаний, но требования предъявляла большие. Вместо того чтобы работать над контрактами звукозаписи, она тратила деньги на себя и на Шона.

Стоп. Музыканты.

— Она нанимает музыкантов для музыкального сопровождения песен, записываемых Шоном?

Пи-Джей кивнул. Он был похож на человека, сходящего с ума от любви.

— В общем, сейчас никому ничего не говори. Но похоже на то, что я буду солировать на гитаре.

Я едва удержалась от того, чтобы не скривить лицо.

— Ничего себе.

— Это будет здорово. У нее интересный материал.

Он все еще продолжал кивать с энтузиазмом, присущим щенку, когда полицейская машина без специальных опознавательных знаков остановилась у дома. Из нее вышли детективы Зелински и Родригес.

Родригес подошла по подъездной дорожке.

— Патрик Джон Блэкберн?

Пи-Джей молчал. Он не двигался. Он вновь стал похож на застывшего бурундука. Родригес подошла к нему.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — сообщила она.

Пи-Джей стрелой сорвался с места.

Он бежал в сторону парадного подъезда, намереваясь скрыться в доме. И делал это достаточно быстро. Но детективы оказались еще быстрее. Они настигли его у самого входа, а через десять секунд надели на него наручники и уже вели к своей машине. На шум все присутствовавшие на застолье вышли к дверям.

Пэтси схватилась за сердце:

— О Боже!

Родригес зачитывала Пи-Джею его права, поясняя, что во время допроса он может потребовать присутствия адвоката.

— Вы понимаете?

— Да. — Он шел к машине, опустив голову, а растрепанные волосы ниспадали ему на глаза. — Эван — мой адвокат. Можно ей поехать вместе со мной в тюрьму?

Лицо у меня словно застыло.

— Пи-Джей, я не могу быть твоим адвокатом.

Пэтси заломила руки. Позади нее в дверях толкались Диди, Чак, Дэвид и Каролина.

Сквозь образовавшуюся толпу протиснулся Кейт.

— Что здесь происходит?

Пи-Джей откинул с глаз волосы.

— Эван, ты обещала. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты присутствовала на допросе. — Он посмотрел на детективов: — Позвольте ей поехать со мной.

— Черт побери, Пи-Джей, нет.

Зелински отпустил руку Пи-Джея и подошел ко мне.

— А я настаиваю.

— Простите?

— Вы поедете с нами в участок на допрос.

Если и существует что-нибудь

хуже желания убежать от полицейских, так это бросить им вызов. Именно так и поступил Брайан.

— Вы не имеете права задерживать мою сестру, — сказал он Зелински.

— Брай, не нужно, — взмолилась я.

Но он уже завелся:

— В чем вы ее обвиняете?

Я быстро встала между ними. Но возмущение и инерция сделали свое дело. Брайан столкнулся со мной, а мой локоть — с ребрами Зелински. И вот я уже стояла, положив руки на свою машину, широко расставив ноги, а Зелински ощупывал меня сверху донизу.

— Вы арестованы за нападение на полицейского, — сказал он, доставая наручники.

Брайан развел руками:

— Вы не имеете права делать это. Уберите руки.

— Брай, перестань, — умоляла я. — Позвони Джесси.

Зелински защелкнул наручники и повел меня к машине. Брайан взъерошил на голове волосы, плюнул и пнул ногой колесо моей машины. Кейт стоял на подъездной дорожке, бессильно опустив руки. Пэтси мяла свой свитер.

— Ты слышал, что она сказала? Позвони Джесси. Он знает, что делать. Позвони Джесси.

Глава тринадцатая

В окружной тюрьме Зелински снял с меня наручники и сообщил мое имя.

— Она адвокат. — Это было сказано с таким выражением на лице, словно он хотел добавить «так сказать». — Ее клиент едет с Лили.

— Он не мой клиент, — ответила я.

Дежурный полицейский был счастлив проводить меня в камеру.

— Сюда, пожалуйста, госпожа советник.

Он сфотографировал меня, взял отпечатки пальцев, шнурки от ботинок и поместил в камеру предварительного заключения. Вместе с женщиной, которая гордилась своей победой в драке с поножовщиной. Она весила 220 фунтов, а на ее бицепсах была татуировка: «Мэри и Нолинда». Это могло означать либо ее имена, либо имена побежденных ею соперниц. Запястья у нее были такие же толстые, как у Мерфи Минга. Они могли бы составить хорошую танцевальную пару. Я сидела, прижавшись спиной к стене, в течение часа, пока полицейский не вывел меня на допрос.

Кабинет окружного шерифа находился рядом с тюрьмой. Полицейские ожидали в комнате допросов. Зелински снял с меня наручники. Родригес молча показала на пластиковый стул.

— Вы и ваш брат всегда такие раздраженные? — спросила она.

— Нет. Могу я извиниться за него?

Нападение на полицейского — совершенно абсурдное обвинение. И они это знали.

— У меня не было намерения толкать детектива Зелински.

Зелински стоял в углу, опершись о стену, и посмеивался. Я рассчитала, что способна произнести еще одну фразу прежде, чем мои глаза нальются кровью от злости и я выброшу свой язык-жало через стол и проколю обоих насквозь. Поэтому я промолчала.