Мятежник

Георгиев Максим

– Ты говорил, что ты из Кхола? – сложил льдонянин руки за спиной, продолжая неприятный для рыбака разговор.

– Все верно.

– Как же твоя сестра оказалась в Белуке, ведь Ротвал и Домур – непримиримые враги? Вы же до сих пор не можете поделить Бурные ручьи?

– Любовь, – виновато развел руки в стороны Ларус. – Войска Домура вторглись в наши земли, в очередной раз не согласившись на раздел ручьев. Моя единственная сестра влюбилась в воина-домурийца, и после войны, когда был заключен недолговечный

мир между нашими княжествами, она уехала жить к нему. В результате их союза и получился этот прекрасный юноша.

– А как ты относишься к тому, что она живет среди твоих врагов? – губы льдонянина подернула усмешка.

– Каких врагов? Я рыбак, моя война – это море, а битва – ловля рыбы.

– Хорошо, – казалось, собеседника удовлетворил этот ответ. – Что вы делаете здесь?

Этот допрос очень не нравился Хейду. Лица людей Ордена не выражали эмоций, но он чувствовал, какие эмоции были внутри них. Он часто чувствовал, когда сходился в битве с врагами, когда до схватки с врагом оставались считаные мгновения, как за людей начинало говорить их оружие, их едва уловимые движения, их изменения в поведении. Это можно было сравнить с броском тигра на жертву, когда хищный зверь, затаившись, напрягая бездвижно все свои мышцы, готовится к смертельной атаке. Здесь тоже намечалась схватка, льдоняне только искали повод, чтобы начать ее. Хейду аккуратно нащупал нож, стараясь сохранять спокойствие.

– Вы же знаете, что ротвальский берег очень узок и очень беден, – пытался объяснить Ларус. По нему было видно, что он совершенно не понимал, какая угроза нависла над ними. – А так как дома меня ждут пара славных дочек, то нам приходится отправляться далеко в море, чтобы наловить рыбы. Мы пользуемся правом свободной ловли в Холодном море, которое даровано нам великими князьями Урдумра и Доварийского княжества, – более твердо и немного вызывающе закончил он.

– Да, князьями, – почти шепотом согласился льдонянин, кивая головой. На толстых синих губах усмешка стала шире. – Слышали? Это не теми ли князьями, которые допустили, что самый большой клочок суши в Холодном море им больше не принадлежит?

Он повернулся к товарищам, те тоже ухмылялись.

– И где же ваш улов? – льдонянин снова обратился к рыбаку.

– Мы в плавании второй день, – голос рыбака стал дрожать сильнее. – Отправляемся к Дальнему гребню. В это время года рыбаки не возвращаются оттуда с пустыми сетями.

– И даже не пробовали закинуть сети в здешних водах? Ваши сети сухи, в них нет морской тины.

– Нет, – только и смог выдавить несчастный рыбак.

– А разве этот путь, – льдонянин показала рукой куда-то в море, – не пролегает через остров Буян?

Хейду почувствовал, как на спине выступил пот, последние сомнения были отринуты. Он видел, как второй льдонянин, тот, что держал увесистый

двуручный топор, перекинул его из левой руки в правую, поудобнее хватаясь за ручку. Хейду начал быстро думать. Противники были очень высокими, у них в руках оружие, но было мало места для боя: лодка да узкая ладья – это могло стать преимуществом для наемника. Они были несколько неповоротливы, а при таком ограниченном пространстве они будут еще менее расторопны. Главное, думал юноша, первым обезвредить того, что стоял за гастрофетом. Метать ножи он умел хорошо, Эрл уделял этому занятию много времени. Иногда на ладонях мальчишек от постоянных метаний появлялись мозоли.

Но тогда он останется без оружия, здраво рассудил Хейду.

Едва заметно он начал осматривать лодку. Взгляд его упал на гарпун, которым Ларус наверняка ловил рыбу и никогда не думал использовать его в качестве оружия. Наконечник был выполнен в виде трезубца с тоненькими заостренными концами и крепился к небольшой деревянной рукоятке. За неимением лучшего, этот вариант казался самым подходящим для замысла наемника.

– Что-то потерял, Свенельд?

Хейду поднял глаза на льдонянина, который говорил с Ларусом, их взгляды встретились. На длинном лице не дрогнул ни один мускул. Глаза были безжизненными, ледяными, ни капли тепла, ни капли враждебности или злости, никогда наемник не видел таких необычных глаз. Но льдонянин был напряжен, Хейду чувствовал это. Напряжен, как настоящий воин в момент опасности.

– Можно тебе вопрос? – тихо поинтересовался он. На лице шевелились одни губы, Хейду вздохнул поглубже. – Ты же из Дормура… Как поживает ваш местный никчемный князь? Ты же помнишь, как его зовут?

Краем глаза Хейду видел, как Ларус закрыл глаза и стиснул зубы. Его нижняя губа задрожала. Рыбак долго и протяжно выдохнул и начал безвольно опускаться на дно лодки. Он смирился со своей судьбой, но Хейду еще нет.

Пора было действовать, у наемника еще было преимущество внезапности. Внезапность и скорость были его союзниками. Противники видели в нем только мальчишку. Они не знали, что в столь юном возрасте он был настоящим воином, прошел через много битв и выиграл множество схваток.

Хейду выхватил нож, привычным движением вложил в ладонь, взмахнул и пустил в лицо противника с гастрофетом. Тот открыл рот, его глаза сделались большими, он был готов увернуться, но нет, движения его были словно заторможенными, медленными, а нож летел слишком быстро. Льдонянин вскрикнул, когда нож, вспарывая кожу на щеке, царапая челюсть, вонзился в лицо. Брызнула кровь. Она была бледно-алая, будто ей не хватало яркого жизненного цвета. Поверженный льдонянин попытался схватиться за нож, сделал шаг назад и, теряя равновесие, вывалился за борт. Всплеск воды, и море поглотило его.

Конец ознакомительного фрагмента.