Мятежник

Хейду казалось, что спускались они целую вечность. Все ниже и ниже уходила узкая, втиснутая в толщу льда дорога, а впереди еще не угадывались очертания Кровавых ворот. Над ними не простиралось привычное в этом время суток звездное небо. Он не ощущал свежего воздуха, пропитанного ароматами зелени и тысячи цветов. Сейчас над ними простирался холодный, безжизненный лед, а воздух становился

все холоднее, обжигая легкие, потихоньку изнывающие от долгого путешествия. Ноги сильно устали, ему приходилось постоянно их напрягать, чтобы не поскользнуться на коварном, бесконечном льду, который окружал их со всех сторон. Железные шипы на ботинках с гулким звуком вгрызались в лед, иногда застревали в нем, кроша его на мелкие кусочки, отчего приходилось прикладывать усилия, чтобы не застрять на этой проклятой дороге и не отстать от остальных путников.

«Великая богиня Эра! За что мне это?!» – Хейду по привычке, как случалось с ним в моменты гнева, хотел схватиться левой ладонью за рукоять меча, но нащупал только воздух, рука беспомощно сжалась в кулак. Он зло стиснул зубы. Конечно, меч он оставил наверху, перед входом в ледяной тоннель, так как законы Подледья не позволяют людям из Внешнего мира спускаться под лед с оружием в руках. При себе можно было иметь клинок, лезвие которого не должно было быть длиннее указательного пальца его владельца. Отсутствие оружия, на которое он всегда мог положиться и которое не раз выручало его даже в самой безнадежной схватке, еще больше угнетало. Но он должен спуститься в Подледье, он должен найти Оннея – Хейду обещал всегда защищать младшего брата.

«Хорошо, что не отобрали доспехи», – звяканье металлических доспехов, которые все больше сковывал жгучий мороз, разносилось шумно и далеко, убегая по ледяным стенам тоннеля вперед. Это были хорошие доспехи, выкованные в Гордомире, в княжестве, которое славится кузницами на весь Внешний мир. Доспехи он завоевал в честном бою, сразившись с наемником-гордомирцем. Бой был до первой крови и закончился быстро. Несколько ловких движений мечом сделал Хейду, и соперник схватился за правое плечо, из которого хлынула кровь. Гордомирец признал свое поражение. Хейду очень гордился доспехами и часто вспоминал тот бой, именно с тех пор о нем начали говорить как об искусном воине.

– Что, парень, устал? – на него с насмешкой посмотрел рыжий здоровяк, что шел слева от него в огромной медвежьей шубе и в таких же огромных меховых сапогах. Здоровяк всю дорогу громко дышал и сопел, что несколько раздражало Хейду. – Сдается мне, что ты не привык бывать в таких местах. Тебе, должно быть, больше по душе мягкие перины и теплые компании юных блудниц. Тебе не знакомо, каково спать на холодной земле под ледяным небом, когда кругом воет злой, колючий ветер.

– Меня зовут Хейду, а не парень, – юноша сверкнул на здоровяка гневным взглядом, снова хватаясь за несуществующий меч. Любой, кто когда-либо насмехался над ним, чувствовал брюхом острие клинка. Наемники, коим являлся Хейду, никогда не прощали насмешек в свой адрес.

– Хорошо, – произнес рыжий здоровяк. – А мое имя Норунг, и я…

– Я знаю, откуда ты, – зло перебил его Хейду, все больше закипая от злости. – Мне говорили, что все рыжие обезьяны родом со Скалистого берега, куда без надобности не заглядывают даже бродячие псы. Скажи мне, это правда, что ваши жены съедают младенцев еще до того, как они научатся кричать?

Раздался громкий смех. Длинноволосый дружинник и толстяк из диких западных степей, что шли чуть спереди, дружно рассмеялись.

– Да что ты себе позволяешь, паршивец! – громко рыча, рыжий здоровяк двинулся в сторону Хейду. Через мгновение своим

огромным телом он заслонил перед юношей дорогу. У Хейду мелькнула мысль, что был бы меч, то кишки этого громилы лежали бы на льду. Но Хейду мог рассчитывать только на нож, которым в тучном теле здоровяка он мог проделать разве что небольшую дырку. И наверняка комары Скалистого берега, которые были размерами с добрую кошку, жалили больнее, чем острие крошечного ножа. Тягаться в рукопашной схватке тоже было очень сложно, но Хейду был наемником, воспитанным Эрлом, поэтому он не мог отступить.

– Я тебя размажу, – заревел Норунг, взмахивая своими кулаками-кувалдами. Делая шаг назад, стараясь, чтобы шипы ботинок глубже вошли в лед и он смог принять более твердую стойку, Хейду приготовился к схватке.

– Тише, Норунг, – сквозь смех произнес дружинник, вставая на пути между ним и Хейду, наемник увидел перед собой развевающийся красный плащ. – Мальчишка всего лишь пошутил. Нельзя убивать ребенка только из-за того, что он не умеет держать язык за зубами. Тем более он больше так не будет. Я прав?

Хейду хотел сказать, что он давно не ребенок, что ему исполнилось шестнадцать лет и в боях он видел противников пострашнее, но промолчал. Он понимал, что без оружия не смог бы долго противостоять в схватке с Норунгом. Хейду молча смотрел на здоровяка и не отводил взгляда. Тот, раздувая ноздри, несколько секунд крепко сжимал кулаки, что-то обдумывая, а потом фыркнул, развернулся и пошел дальше.

– Зачем ты спускаешься в Подледье? – спросил дружинник спустя несколько минут и, улыбнувшись, протянул Хейду руку. – Кстати, меня зовут Рагнар.

Хейду не хотел говорить, что идет за братом, которого, скорее всего, завербовал старый варяг Нурмир. Всем в Хоратии было известно, что Нурмир набирал наемников, с которыми намеревался отправиться служить князю мятежного острова Буян. Онней всегда отличался неукротимым нравом и отчаянными поступками. Как только ему вложили меч в руки, он готов был убить любого, кто встанет у него на пути. Он жаждал приключений, а опасность для него была как огонек от спички, который можно было легко зажечь и так же легко, наигравшись с ними, потушить. Часто Хейду приходилось выручать брата, когда тот находил себе неприятности. Но что бы ни делал брат, какие бы поступки ни совершал, Хейду всегда его защищал и был на его стороне. Он сильно любил Оннея. И вот наемнику снова приходилось спасать брата.

– Говорят, князьям Подледья всегда нужны хорошие воины, хочу пойти к ним на службу, – Хейду пожал протянутую руку дружинника. – Я Хейду.

– К кому именно? – не унимался Рагнар, он внимательно слушал.

– Кто больше платит.

– Ты наемник?

– Не по рождению, я был воспитан им. Меня и Оннея, моего брата, выкупил один старый наемник, чтобы воспитать нас, обучить ратному делу и потом продавать наши услуги.

– Понятно, твой учитель – коллунг, что оставил службу, – понимающе кивнул Рагнар.

– Ничтожное племя, – сплюнул себе под ноги Норунг, который слушал их разговор, идя чуть впереди, но не вмешивался. – Воин должен жить и умереть только воином. Он не может стать кем-то другим.

Хейду зло посмотрел в его сторону, но быстро потушил злость.

– Норунг, не гневи мальчишку, – весело произнес толстяк. – Ты же видишь, что он раскален как клинок в кузнечном горне.

В ответ варвар засопел еще громче.

– Подледье не лучшее место, чтобы зарабатывать деньги, – Рагнар словно не услышал слова своих приятелей, оставаясь серьезным. – Платят хорошо, но опасностей там так же много, как и льда. В Подледье надо спать с открытыми глазами: если тебя не достанет клинок врага, то обязательно достанет холод.