Мы – силы
Шрифт:
Разоружение мэрской гвардии прошло почти без эксцессов. Всего лишь застрелился командир гвардии. Этому точно даже не помогали. Он сам знал, что с ним сделают повстанцы.
Вернувшиеся в город мятежники Мялова уже через пять часов известили город о смене власти. Народ, еще не понимая ничего, заперся в домах. Только к следующему утру на каждом доме появились листовки, напечатанные на принтере мэрии и написанные от руки, в которых извещалось, что мэр покончил с собой и до его выборов у власти в городе будет находиться специальная комиссия по управлению
3
Алина потеряла сознание сразу после начала бомбежки. Она так и не испытала всего того ужаса, что валился с небес на Антона. Он был рад за нее. Земля содрогалась и словно подкидывала его. Он весь был покрыт глиной и трухой с деревьев. Несколько раз он видел валящиеся сосны. Благо не в его сторону. Скоро он вообще перестал что-либо видеть в этом аду. Горы пыли, песка, щепок заслоняли в своем полете даже на мгновение приоткрывшееся солнце.
Его не задело даже взорвавшимся в нескольких метрах от него снарядом. Только ссадины добавились на лице от деревянных заноз.
Перебравшись по окончании обстрела в одну из воронок, он, оглохший и ослепший, перетащил и хрупкое тельце Алины.
Наконец продрал глаза. От звона в ушах так и не избавившись, он залег, высунувшись за край воронки, и с особой терпеливостью и старанием стал отстреливать приближающуюся цепь противника. Где-то недалеко заработал еще один автомат. Вот раздалась очередь, и Рухлов уже хотел крикнуть, чтобы берегли патроны, но, кажется, лихой стрелок и сам догадался. Скоро весь холм бодро стрекотал автоматами. Сколько у него осталось народа, Рухлов не мог понять по звуку выстрелов, но что не меньше десяти, это он знал точно.
Когда последний из цепи рухнул в траву, автоматы смолкли. Раздался голос Кира:
– Я живой… Кто еще? Командир?
– Живой я… – крикнул Рухлов. – Живой.
Какой-то остряк крикнул:
– Скоро мы будем завидовать мертвым…
– Это, мля, кто там такой умный? – спросил кто-то, по голосу похожий на инструктора по стрельбе Артема Наумовича.
– Внимание, – призвал Антон. – Зачитываю список. По памяти… Кто себя услышит – отзывайтесь… Кто не услышит – сами отзывайтесь… Кирилл?
– Нет меня… Можно я домой пойду? – раздалось в ответ, и кто-то нервно хихикнул… Ну, так дальше и пошло. Это я, но я вышел. Я в раю – не беспокоить. Я частично здесь и т. д.
Не ответило пятеро…
– Как там раненые?
За них отвечал Деня, и он по-доброму так заметил:
– Еще пока раненые, а не трупы… А как там Алина?
Усмехнувшись, Антон крикнул:
– В обмороке. – Завистливые крики группы, кажется, услышали и враги.
– Вот, блин, халявщица! – Это точно инструктор по стрельбе. – Вот когда нужна именно ее меткость, она халявит…
Странное настроение было на холме. Казалось, сейчас все расплачутся и будет непонятно
– Оглядитесь по сторонам. Может, прореху увидите?
– Не-а… – отвечали бойцы. А Кир подвел итог: – В анусе мы, командир. Обложили нас. Пора молитвы читать… А наш капеллан, прошу прощения, без задних ног в вашем окопе…
Снова нервный смех.
Час спустя, видя, что более их пока не тревожат, они договорились спать по очереди. Все прекрасно понимали, что ночью бандюганы начнут штурм со всех сторон. Пришедшая в себя Алина вылезла из их неглубокой воронки и прошлась до трупов и раненых. Вернулась она вся бледная и дрожащая.
– В Игоря прямое попадание… – сказала она, всхлипывая. – Голову оторвало, и все вокруг… в крови…
Она тихонько, чтобы не слышали еще не отошедшие уши бойцов, заплакала.
Сам Антон не стал ее успокаивать… Ну что он ей скажет? Дома надо было сидеть? Или что так бывает?
Она сама как-то успокоилась и только чуть всхлипывала, глядя в низкие грозовые облака.
– Когда мы умрем… мы просто исчезнем, да? – спросила она неожиданно.
Антон, который с трудом совмещал раньше веру в Бога и работу синоптиком, ответил:
– Ну, говорят, что есть еще рай. И ад, говорят, есть…
– Нет их… – уверенно сказала Алина.
– Почему…
– Потому что Бога нет…
– Ну, это как тебе сказать… Когда столько народу верит в то, что он есть, то, наверное, и вправду что-то существует.
– Нет Бога… Он бы не допустил такого… Или, значит, он и дьявол в одном лице. Только дьявол мог придумать и этот потоп, и эти послепотопные ужасы.
Антон не ответил. Что тут ответишь?..
– Знаешь, там ребята, наоборот, хотели тебе в жилетку поплакаться, исповедаться, а ты тут такие речи заводишь…
Алина посмотрела на мужа и сказала:
– Исповедаться? Надо, наверное, и вправду помолиться сначала…
– Ага, – согласился Антон, улыбаясь ей, – на всякий случай. Может, он все-таки есть…
Она стала громко нараспев читать молитву. Слышанная десятки раз, она была в радость бойцам. Они подхватывали эхом ее слова, и скоро великое чувство близости к Богу охватило ребят. Когда молитва кончилась, Антон не решился напомнить ребятам, что надо спать, что ночь будет просто ужасной. Не хотел губить это великое ощущение.
Странно, но молитва принесла кроме сил еще и вселенский покой. Незаметно для себя уснули, и Деня между носилками с Серегой и Егором, уснул и Кир, так и не разжав руку на цевье…
Антон и сам скоро провалился в сон, и снилось ему, что он уже подводит группу, усталую и измотанную, но счастливую к лесной обители, что они входят под сосновые кроны поляны и остальные приветствуют их. Среди приветствующих он узнал Сережку и Виктора, погибших в том походе, в котором ранили Ханина. И Роберт со своей группой встречают их, воздев кулаки к небу, и открыто улыбаются. И радовался Антон, что все они живы и что наконец-то кончился этот кошмарный сон…