Мы – силы
Шрифт:
8
– Почему опять стоим?! – недовольно выругавшись, спросил Павленко.
Саня, которого тоже уже достали остановки поезда через каждые полчаса или чуть больше, хотел бы ответить, да не мог.
Проснувшаяся на второй полке девушка посмотрела в окно и сонно произнесла:
– Электричество опять переводят, наверное. Или просто не запитанный еще участок.
– Это как? – не поняли товарищи.
Девушка спустилась с койки вниз и стала надевать свои ярко-желтые кроссовки.
– Я сама работаю на Октябрьской ЖД. – Она назвала станцию, на которой служила. – Поставки топлива ужасные. Тепловозы ходят только,
– И мы так до самой Москвы будем ползти?
– А вам что, не сказали, что мы в саму Москву не заедем? – удивилась девушка, разобравшись с кроссовками и выпрямляясь. – Мы по веткам в обход. В самой Москве бандиты, боясь, что железной дорогой правительство забросит в город войска, давно подорвали и завалили все что можно. Даже дороги так разрушены и танками, и взрывами…
Девушка, не закончив страшную картину, вышла в туалет и скоро вернулась умытая и посвежевшая. Сев за стол, потеснив Саню, она сказала Виктору напротив:
– Моя мама говорила: приходя в гости, смотри, какой туалет в доме. Если грязный, то и хозяева не ахти какие люди… Но за то, что в нашем вагоне… я бы проводницу лично придушила. Это же ужас.
Павленко хмыкнул, отворачиваясь от девушки и вглядываясь в сумерки за окном.
– А вы в Москву? – спросила она у Александра.
– Не-а. Мы в Александровск, – ответил он, чувствуя, как девушка плотно прижимается к нему бедром. Ему было приятно, но от такой близости мысли у него путались, и спроси у него что-нибудь по его работе прошлой, он, наверное, и не ответил бы внятно.
– А-а-а-а, – протянула девушка странно. – А я думала, милицию стягивают в Москву порядок наводить.
– Мы не из милиции, – сказал Павленко, не отрываясь от вида за окном.
– А кто вы? – удивилась девушка.
– Синоптики, – ответил Виктор хмуро.
Посчитав это шуткой, девушка засмеялась, и Саня невольно подхватил этот смех. Проснувшийся на второй полке пожилой мужчина, спавший в обнимку со своей сумкой, попросил молодых людей вести себя потише.
– Мы правда метеорологи, – сказал шепотом Саня. Девушка не верила, и он пояснил: – Эту форму нам в лагере для задержанных выдали.
Девушка шепотом спросила, не сбежали ли они, отобрав форму у милиционеров.
– Зачем сбежали… – помотал головой Саня. – Нас вызвали. Едем в штаб ГО и ЧС.
Понимающе девушка покивала и стала расспрашивать про жизнь в лагере. Больше всего эту дурочку интересовало, как они там без женщин, бедненькие. Павленко только покачал головой на такой вопрос. Тут вся страна в раздрае, а ей непонятно что в голову лезет. Какая страна! Весь мир в диком состоянии. Но Саня довольный близостью девушки, подробно расписывал жизнь в лагере, не понимая, наверное, какие ужасы он рисует. Вскоре она прониклась к нему таким откровенным сочувствием, что Павленко не удивился, узнав наутро, что, пока он спал, эти… в туалете времени даром не теряли. И грязь там, как видно, не была им помехой.
Дуракам везет, флегматично заметил он, посмотрев утром на еще спящую девушку. Сам он многое бы отдал, чтобы с ней поближе познакомиться. Но… Когда они сошли в Королеве, девушка попрощалась с ними и упорхала по одним ей известным делам.
– Интересно, а сейчас триппер где-нибудь лечат? – спросил Павленко, взваливая на спину тощий вещмешок.
– Ты это о чем? – спросил, бледнея, Саня.
– Да так… –
– Нет, Вить, ты сволочь, – уверенно сказал Саня, тоже взваливая вещмешок на спину. – Взял, настроение испортил. Ну как так можно? Ну, завидно тебе, ну, так я в чем виноват?
Они шли по перрону, и Саня все возмущался гадким поведением товарища. А Павленко улыбался, слушая трескотню Александра, приходя к выводу, что надо бы уже подумать о транспорте до Александровска.
На перроне была масса народа. Все шумели и суетились. Тут даже был своеобразный рынок, на котором можно было поменять одежду на еду. Еду – на ювелирку. Ювелирку – на оружие. И это при меланхолично прохаживающихся милиционерах с автоматами. Продираясь через толпы, товарищи спустились к дороге и стали думать, как же им быть теперь. Увидев недалеко стоящий армейский «Урал», они подошли к водителю и спросили, как бы им до Александровска добраться. Солдатик ответил, что не знает, но они могут обратиться к его командиру, встречающему солдат на перроне.
Когда командир подошел, он посоветовал им следовать с ними в кузове до их части и поговорить там с начальником автопарка. Если у них и правда предписания явиться в штаб ГО и ЧС, в чем он по их побитому виду сомневается, то начальник автопарка найдет им попутку. Их большая часть постоянно рассылает машины по тем или иным нуждам.
Александр и Виктор, поблагодарив офицера, забрались вместе с новоприбывшими солдатами в кузов и покатили в воинскую часть.
Когда небес увидишь пламя, то знай, конец его уж близок…
Часть четвертая
1
– Все… Нет больше Артиста, – вздохнул Улем.
Ринат зло сжал кулаки и что-то прошипел сквозь зубы. Роман тоже стоял ни жив ни мертв. Группа Артиста, бодро доложившая, что возвращается на базу с неплохим уловом, в одно мгновение исчезла. Совсем… Все прекрасно знали, что так не могло быть. Что случись стычка или даже подрыв одной машины – все остальные имели рации. Уже в следующий миг дежурный отряд вырвался бы с базы им на помощь. Были бы посланы и Ринат с Романом, и остальные доверенные Улема… Но группа исчезла, не подав сигнала. Это могло быть только что-то очень страшное.
– Ринат… Это твой друг, я знаю… – тяжело сев в кресло, сказал Улем. – Тебе и мстить… Найди тех, кто это сделал… Найди и сделай с ними все, что захочешь… Бери батальон, грузи его в машины и мчись туда. Не дай им уйти.
– Может, просто несчастный случай? – спросил с надеждой Роман.
Улем посмотрел на него грустно и сказал:
– Может… Но только мое чутье говорит, что это сделали специально… люди… И их надо найти и казнить.
Снова обращаясь к Ринату, он сказал:
– Бери столько людей, сколько понадобится, чтобы там прочесать все. Бери любое оружие с арсенала… Гранатометы, минометы, артиллерию… Все… Все, что понадобится… Держи связь… Найди их. Кто бы они ни были. Даже если это уже любимое государство сюда пожаловало порядок наводить… Вырежи их всех. Друг не должен остаться неотмщенным. А я не должен потерять репутацию. Ясно?