Мы – силы
Шрифт:
– Все, привал. Давай хавать. Падай. – И он сел прямо на землю.
Роман, прежде чем присесть, огляделся, но наступившая уже часа два назад темнота скрывала весь горизонт, кроме того места, куда нырнуло солнце, предлагая отдохнуть от своих чересчур щедрых в тот день лучей. Звезды, рассыпанные по небосклону, лишь холодно подмигивали, но не давали рассмотреть местоположение друзей. Уже в десяти шагах от себя Роман с трудом различал предметы. Однако он смог собрать, не прося помощи у сидящего друга, немного дерева и поджечь его с помощью ненужных листов из блокнота, который по обыкновению водился у любого курсанта. Заигравшее сначала на тоненьких
– Да садись уж… костер – это лишнее было, – наверняка он так не думал. Просто он хотел выказать, что не помогал Роману именно по этой причине. А раз это твоя идея, вот сам и собирай. Но мы-то можем догадаться, что и Михаилу было приятно сидеть у ласкового пламени, чем вот так в темноте на ощупь давиться всухомятку.
Роман присел на траву и, еле сдерживая стон, снял гады. Носки, порванные в нескольких местах, прилипли к кровоточащим мозолям, и снять их было почти подвигом для молодого человека. Отдирая ткань и видя, как начинается кровотечение, он понимал, что наутро ему будет очень и очень тяжело продолжить путь вместе с другом. Посмотрев на Романа, Михаил тоже стянул гады, и под не менее порванными носками обнаружились не менее кровоточащие мозоли. Роман чуть воспрял духом, понимая, что они с другом в одинаковом положении и никто никому обузой не будет.
– Да, – резонно протянул Михаил, – теперь мы с тобой не ходоки.
– Угу, – согласился Роман, протягивая искалеченные ступни к огню.
– Что делать будем?
Вместо ответа Роман пожал плечами, мол, твоя затея, ты и думай. И Михаил задумался, крепко… Он не вышел из своих дум, даже когда Роман подал ему открытую банку с рыбой.
– Пить нечего… – напомнил Роман, но впустую. Его замечание не отвлекло мыслителя.
Про себя Роман выругался: ну как можно в путь идти без воды, зная тем более, что вокруг только грязная. Единственная влага, которая была у курсантов, – это сок от рыбы, перемешанный с маслом. Выпив его и выскреби консервы дочиста, Роман подумал, что после такой трапезы еще больше захочется пить. Так и оказалось. Ночью он проснулся от жажды и не мог сообразить, чем же напиться. Проснувшегося следом Михаила мучил тот же вопрос. Поглазев друг на друга, друзья поднялись на свои искалеченные ноги и огляделись. Еще было темно, но не так, чтобы не разглядеть ближайшее нерадостное окружение. Водой даже не пахло. И это учитывая, что прошли такие дожди до этого.
– Может, пойдем потихоньку? – спросил Роман.
– Куда? – не понял Михаил.
– Воду поищем…
– Ну, пошли. Только это… не спеши.
– Я именно это и хотел тебе сказать.
Они горько усмехнулись и медленно, косолапо пошли босиком по траве, подобрав остатки еды и гады, за ночь высохшие возле пламени и ставшие совсем деревянными от пота и крови.
Им повезло: дождевая вода, не успевшая высохнуть за часы пекла, скопилась во многих выбоинах на грунтовой дороге, и курсанты с удовольствием напились. Далее они уговорились следовать по дороге до ближайшего селения, а уже там продолжить прерванный жаждой сон. Легко сказать. Осторожно ступая по обочине, Роман неоднократно задевал камни, плохо видимые в утренних сумерках, и тихо йокал, боясь, что опять сорвет корочку засохшей крови. Уже к утру молодые люди стали подниматься на склон, на котором виднелся пустынный и кажущийся нежилым поселок.
Даже собак не было в этой
4
Ханину о пропаже двух курсантов доложил дневальный, который по просьбе старшего лейтенанта пересчитал по головам всех спящих в особняке.
– Кто?
– Ромка и Мишка. С первого отделения третьего взвода.
– Комода ко мне.
– Есть!
Появившийся командир отделения протер глаза и, вопросительно посмотрев на старшего лейтенанта, спросил:
– Тащ командир, типа прибыл…
– Где твои бойцы?
– Какие?
– Дневальный.
Дневальный назвал курсантов по фамилиям.
– Спят, – уверенно ответил комод.
– Так… – сказал Ханин, не желая разговаривать в присутствии дневального, – одевайся и пулей ко мне возвращайся. Дневальный! Слышишь меня? Никому ни слова. Ляпнешь, лично утоплю. Поверь. Прое…ал – ответишь! Так что не усугубляй.
Комод побежал одеваться, а Ханин вышел из здания спустя час после того, как курсанты так же покинули его – резко открыв дверь, дабы не скрипнула.
Добравшись до своего домика, где он расположился, Ханин вошел и разрешил вскочившему дневальному сидеть дальше и читать при свече.
– Вставай, – громко сказал он, подойдя к койке Серова.
Мичман сел на кровати, будто и не спал:
– Что, уже мое время?
– Остынь. Все хуже. У нас по ходу дела два дезертира.
– Чего? – изумился Серов, мгновенно приходя в себя и прогоняя остатки сна.
– Что слышал, – жестко сказал старший лейтенант.
Серов поднялся и, поправляя на себе китель, сказал:
– Слышишь, Ханин, ты, конечно, это… но с подводной лодки не сбежать.
– Эти смогли. Их нет на острове… тьфу, на холме.
– Все обыскали?
– Нет еще. Сейчас комод их подойдет, и пойдем искать, – без особой надежды в голосе сказал Ханин.
– Так че панику наводить. Может, они где здесь?
– Вряд ли. Сдается мне, что свалили они. Спал дневальный…
– Порвем, – уверенно сказал Серов.
– Посмотрим, как там все сложится.
Снова появился одетый командир отделения и, выправившись, доложил о своем прибытии.
– Ты сильнее орать умеешь в… пять часов утра? – поморщившись и посмотрев на часы, спросил Серов.
Дневальный промолчал, стоя смирно.
– Садись, – указал Ханин комоду на стул. – Итак, где твои бойцы?
– Я еще не расспрашивал. Вы сказали сразу к вам прибыть, как оденусь.
– Врешь.
Молча Ханин рассматривал уставившегося на свои ботинки курсанта.
– Хсподин сташий льтенант… – обратился смущенно комод, поднимая глаза.
– Что?
– Ребята говорят, побег они задумали сегодня. Якобы ночью трепались, а после и вовсе свалили.
– Что, так сразу? Взяли поболтали и свалили?
– Вроде как, – снова опустил глаза к ботинкам комод.
– Чего так?
– Фиг их знает… – растерянно развел руками курсант. – Ромка, вообще, точняк никуда бы не поперся. Его наверняка Михась соблазнил.
– Чем это?
– Ну, не знаю. Может, что типа там и хавки больше, и вообще.