Мы – силы
Шрифт:
– Тоже круто. – Короб в изумлении покачал головой.
Старый ничего не ответил и даже не повернулся, чтобы прокомментировать. Короб покрутил дальше.
«Латвийский сейм принял решение в случае продолжения затоплений территорий производить эвакуацию в соседние республики. Предварительная договоренность с Эстонией и Литвой по данному вопросу достигнута. В Скандинавских странах не столько озабочены наводнением, сколько нескончаемым потоком беженцев из России. Преодолевая границу, десятки тысяч граждан России наводняют Финляндию и Норвегию. Правительство этих стран обеспокоено ухудшением криминогенной обстановки и грозит создать концентрационные лагеря за колючей
Следующая волна:
«…Антисанитарная обстановка в затопленных городах Европы приводит к заболеваниям многих из тех, кто там остался, несмотря на предупреждения Совета Европы. Немецкий город Росток и его побережье Варнемунде, затопленные еще несколько месяцев назад, оказались не такими уж покинутыми, как об этом рапортовали спасательные службы Германии. За несколько последних дней спасательных работ там эвакуировано более трехсот жителей. Все они в крайней степени истощения и поражены болезнями. Все спасенные сейчас уже находятся на лечении в Швейцарии, которая открыла свои границы для всех пострадавших здоровьем в это ужасное время».
– Хочу в Швейцарию, – заявил Короб. – Старый, а ты хочешь в Швейцарию?
– Нет, – глухо ответил старик.
Короб выключил радио и пошел поинтересоваться, где, собственно, обед. Но навстречу ему уже вышла мать Алены, неся в руках кастрюлю с супом. Поставив ее на стол, она снова скрылась, но Короб увидел, что отметин на ее шее и царапин стало на несколько больше. Он ухмыльнулся и сел за стол, никого не дожидаясь, ведь ему еще менять Кондрата. Кто-то же должен охранять папашу. Хотя Короб и считал, что того стоит убить, но ослушаться Старого не смел.
Поев, он оставил на столе посуду и пошел за Кондратом. Остальная банда сейчас рыскала по всем домам в поисках чего полезного. Вернутся – тоже похавают. Только б они не тронули этой старой в дальнем доме, что с молодухой и двумя детьми живет. Уж очень молодая приглянулась Коробу. Вот бы лаской взять. А то опять эти визги, слезы. Не удовольствие, а расстройство одно. Хотя и удовольствие тоже… да…
7
Артур стрелял с колена. Одиночными – экономил патроны. Те, кто на них напал, уже давно разбежались, но иногда они показывались в окнах, и Артур стрелял и стрелял. Как в тире. И небезуспешно. Из двух рожков он уже истратил полтора, но должен был продолжать стрелять, пока Ринат с пистолетом в руках не доползет до дома, в котором засел какой-то придурок с охотничьим ружьем. Вот Ринат уже под окном сидит на корточках, прижавшись спиной к побеленной стене. Можно было откатываться, и Артур поспешно перебрался за кусок бетонной плиты, где, сжавшись, сидела и дрожала Юта. Здесь пули и дробь не страшны.
Юта, всхлипывая, посмотрела на Артура и спросила:
– Ну, что мы им сделали?! Мы же только еды у них попросили! Мы бы взяли и ушли! За что они нас так?!
Артур
– Знаешь… Они просто жадные. Они не хотели нам давать еды, хотя у самих подвалы ломятся от жрачки. Ну, а когда эти, с ружьем, вышли и начали нас пугать… сама понимаешь…
– Но ты-то зачем в него стрелял?!
– Но он тоже в нас стрелял! – возмутился Артур.
– Но он же в ноги! А ты в него!
– Но ведь стрелял! Он первым напал на нас! – повысил он голос.
– Господи!!! За что?! – она почти выла. – Что нам теперь делать?!
Артур пожал плечами и сказал:
– Сейчас Ринат второго стрелка завалит, и тогда будет все нормально. Возьмем еды и пойдем дальше.
Юта посмотрела на него и заплакала. Слезы катились по щекам, и плечи, до этого просто подрагивающие, теперь затряслись так, славно девушка давила в себе рыдания и крик. Наконец она произнесла, прерывая всхлипы:
– А Павел?
– Здесь закопаем… – сказал Артур и посмотрел туда, где с разорванным пучком дроби животом лежал Павел. Было непонятно, то ли он еще жив, то ли это такие конвульсии – ноги Павла одновременно подергивались, врываясь носками ботинок в песок на дороге. «Какая разница, даже если еще жив… – думал про себя Артур. – С такими ранами не живут».
– А Марго как?
– Что, Марго как? – удивленно спросил Артур и взорвался бранью, пугая, девушку: – Мне что, еще о ее п…е думать? Перебьется. Вон, пусть тут остается. Она тут без мужика не пропадет. Сделаем, как будто мы ее прогнали… Или пусть с нами дальше тащится. Мне все равно!
В это время раздались пистолетные хлопки, и Артур вскочил и, перехватив автомат, направил его на выстрелы. Рядом с наличником стоял Ринат и спокойно, опустив пистолет, смотрел сквозь разбитое окно внутрь дома. Заметив Артура, он поднял руку, говоря, что все нормально. Но вдруг он поднял пистолет и еще два раза выстрелил сквозь окно куда-то в пол.
Артур подошел и посмотрел внутрь. На полу лежал старик с запачканной кровью бородищей. Вся его грудь была изуродована попаданием пистолетных пуль. Но с двустволкой он так и не расстался.
– Что там с Павлом? – спросил Ринат, пряча пистолет за пояс.
– Подох. Все кишки ему перемолотило, – без сочувствия в голосе сказал Артур.
– Ну и хрен с ним, – заявил Ринат, поворачиваясь и отходя от дома. Он спешил к машине, где сидели, спрятавшись, его Ленка и подруга погибшего Павла. Только они увидели его, как Маргарита выскочила из машины и с испуганными глазами бросилась к месту стычки. Она упала на колени и пыталась перевернуть обмякшее тело Павла. Наконец ей это удалось, и она, увидев раскуроченный живот Павла и его остекленевшие глаза, только и смогла закусить до крови запястье. Слезы полились из ее глаз неудержимым потоком. Скоро и боль в запястье не помогла ей справиться с тем, чтобы не зареветь в голос.
Артур, стоя с автоматом наперевес, посматривал одновременно и на улицу, чтобы кто не вышел, и на девушку, которая потеряла друга. Про себя он отметил, что довольно неплохой счет поединка образовался. На улице и в домах лежало где-то восемь или девять тел. Они же потеряли только одного. И это при том, что и с той и с другой стороны было по два ствола. Правда, поселяне потеряли одного стрелка сразу, но это не меняло ровным счетом ничего для Артура. Он бесстрашно пошел по улице, крича, чтобы никто и не думал выходить из домов, иначе он будет стрелять сразу. Появились Ринат и Ленка. Встала из-за укрытия и зареванная Юта. Все они подошли к телу Павла и плачущей над ним Риткой.