Мы против вас
Шрифт:
– Как ты узнала, что я здесь?
– Сестры сказали.
Беньи улыбнулся. Какая хорошая улыбка.
– Ненадежный народ мои сестры.
– Да уж! – рассмеялась Мая.
Рукава куртки стали ей коротковаты. Мая вытянулась за этот год, а куртка и не заметила. На запястьях Маи виднелись две свежие татуировки. На одном гитара, на другом – ружье.
– Мне нравится, – кивнул Беньи.
– Спасибо. Куда поедешь?
Какое-то время Беньи раздумывал над ответом.
– Не знаю… куда-нибудь.
Мая кивнула. Протянула ему лист бумаги с коротким, написанным от руки текстом.
– Я поступила в музыкальную школу. Уезжаю в январе. Не знаю,
Пока Беньи читал, Мая уже пошла назад, к маминой машине. Дочитав, он крикнул ей вслед:
– МАЯ!
– ДА? – крикнула она в ответ.
– НЕ ПОЗВОЛЯЙ НИ ОДНОЙ СВОЛОЧИ ВИДЕТЬ, КАК ТЫ ПЛАЧЕШЬ!
Мая рассмеялась, в глазах у нее стояли слезы:
– НИ ЗА ЧТО, БЕНЬИ! НИ ЗА ЧТО!
Возможно, они никогда больше не увидятся, поэтому Мая перечислила для Беньи самое лучшее из того, что знала:
Да пребудет с тобою силаЧтобы отвага в крови бурлилаЧтобы сердце стучало не в ладЧтобы чувства клокотали как водопадЖелаю тебе любви и смятенийИ самых потрясающих приключенийЯ верю ты выйдешь из них молодцомЯ верю твоя сказка будет с хорошим концомЗавтра солнце опять взойдет над нашим городом. Как ни странно.
Одной девушке по имени Ана после долгих и глубоких копаний в себе все-таки удастся найти силы, чтобы жить дальше. Потому что такие, как она, находят их всегда. Через много месяцев, через много миль, в большом городе она примет участие в своих первых соревнованиях. В раздевалке Жанетт поцелует ее в лоб, Мая будет стоять рядом; она стукнет сжатыми кулаками по перчаткам Аны и шепнет: «Люблю тебя, кретинка». Ана печально улыбнется и ответит: «И я тебя, дебилка». Она сделала себе такие же татуировки на запястьях: гитара, ружье. Отец Аны будет стоять у дверей раздевалки. В очередной попытке завязать.
Когда Ана шагнет на ринг, чтобы встретиться с противницей, часть публики на трибуне встанет, как по команде. Эти люди ничего не станут кричать, но на всех будут черные куртки, и каждый, когда Ана посмотрит на них, на миг приложит руку к сердцу.
– Кто это? – поразится судья.
Ана сморгнет, глядя в потолок. Представит себе небо над крышей.
– Мои братья и сестры. Они не прогнутся, если я не прогнусь.
Когда начнется поединок, против Аны выйдет всего одна противница. Ну и что – выйди их хоть сотня – у этой сотни не было бы никаких шансов.
И взойдет солнце. Завтра оно тоже взойдет.
Юноша из Низины, по имени Амат, про которого все думали, что он слишком малорослый и слабый, чтобы стать настоящим хоккеистом, будет бегать вдоль дороги, пока не добежит до НХЛ. Он станет профи на льду, друг его детства, Закариас, из соседнего дома, станет профи за монитором. Иные девочки и мальчики, вместе с которыми они росли, пойдут по кривой дорожке, иные рано уйдут из жизни, но будут
Папа по имени Хряк будет и дальше чинить машины в автомастерской, будет сражаться за своих детей – каждый день, не загадывая надолго. Каждое утро они станут приходить на могилу Анн-Катрин. Его старший сын Бубу, который способен выдернуть топор из капота машины, но все еще неважно стоит на коньках, со временем подружится с хоккейным тренером, у которой неважно с чувствами. Цаккель сделает его своим помощником. И у него отлично получится.
Рамона отстроит свой бар заново. Там снова станут толпиться бьорнстадцы и немало подонков из Хеда, они будут заказывать пиво, а сдачу класть в конверт с надписью «Фонд». Тренер бьорнстадской команды будет весь год получать тарелку картошки бесплатно. Но за пиво ей придется платить, потому что тут вам не благотворительная столовая.
В углу усядутся пять немолодых женщин. У барной стойки – четверка возрастных. Им не всегда будет легко. Но если сказать им об этом, они ответят – а разве кто-то обещал другое?
Алисии, четырех с половиной лет, исполнится пять. Она будет проводить в ледовом дворце каждый день, но все еще время от времени будет приходить в сад к одному старичку, крушить шайбой стену дома возле веранды. Однажды Алисия станет лучшей.
А весной трое мужчин встретятся солнечным днем на парковке у продуктового магазина. Петер, Фрак и Хряк. С тех пор как они играли вместе в последний раз, шевелюры у них успели поредеть, а животы вырасти, но они принесут хоккейные клюшки и теннисный мячик. Их жены и дети займут одни ворота, они станут смеяться и подначивать отцов, которые займут другие ворота. А потом станут играть. Так, словно в мире нет ничего важнее.
Потому что хоккей – простая игра, если убрать всю ту фигню, которая вокруг него нагорожена, и оставить только причины, по которым мы влюбляемся в него с первой шайбы.
Один игрок – одна клюшка. Двое ворот. Две команды.
МЫ ПРОТИВ ВАС.
Благодарности
Прежде всего – моей жене и детям, которым приходится терпеть рядом с собой человека с самым низким стрессовым порогом в мире и с головой, полной выдуманных миров. Вы – мое величайшее приключение. Моим родителям и тестя, всегда готовым прийти на помощь. Моим лучшим друзьям, не позволявшим себе отвлекать меня больше чем на один телефонный звонок и один совместный поход по пиву.
Разумеется, я в бесконечном долгу и перед другими людьми, помогавшими мне рассказать эту историю. Прежде всего перед теми, кто по разным причинам просил не упоминать здесь своего имени, но не скупился на время и жизненный опыт в наших бесчисленных беседах: об агрессии, самоопределении, сексуальности и… жизни. Спасибо, что вы пустили меня в свои миры.
Как и по завершении «Медвежьего угла», я хотел бы передать низкий поклон всем хоккеистам, их руководству, спортивным судьям и родителям, которым пришлось отвечать на мои странные вопросы. Такой же поклон – спортивным директорам, журналистам и политикам за их беспримерное терпение на протяжении нашей электронной переписки и телефонных разговоров.