Мы против вас
Шрифт:
Мира и Мая только-только выехали из питомника, когда у Миры зазвонил телефон. Звонил Петер. Он уже прибежал в центр города.
– «ШКУРА» ГОРИТ! Я НЕ ЗНАЮ, ГДЕ ЛЕО! – отчаянно прокричал он.
Питомник находился довольно далеко в лесу. В Бьорнстад оттуда вели всего две дороги: нормальные люди ездили по обычной извилистой гравийной дороге, но была еще утоптанная неосвещенная грунтовка между деревьями – по ней иногда ездили охотники. Грунтовка выводила прямо на шоссе, соединявшее Бьорнстад и Хед.
Ни одна мама, ни одна сестра еще не гнали
Через несколько минут «вольво» с ревом вылетел из леса и понесся по шоссе. Чуть позади ехал старый дед – он возвращался из Хеда и раздраженно засигналил, но Мира только прибавила газу.
А потом увидела белую машину – она летела прямо на них. Мая закричала, прежде чем Мира успела среагировать. Водитель белой машины выпустил руль, машину потащило через полосу. Мира резко затормозила, направила «вольво» в кювет и накрыла собой дочь на пассажирском сиденье. Белая машина потеряла сцепление, пролетела по воздуху и с грохотом врезалась в дерево.
Лео Андерсон бежал через лес, между деревьями, чтобы опередить машины. Но недостаточно быстро. Слава богу.
Он бежал недостаточно быстро.
Дед был из любителей посидеть в «Шкуре» и поспорить насчет хоккея с четырьмя другими. Он плохо видел, и другие возрастные частенько подменяли его очки дешевыми очками для чтения, купленными на автозаправке: пусть подумает, что ослеп. Рамона ворчала: «Вот ослепнет он ПО-НАСТОЯЩЕМУ – как он тогда, по-вашему, это поймет?»
В ту ночь дед был в собственных очках, но видел в темноте все равно плохо. Так он и объяснял персоналу больницы. Жена вечером куда-то ушла, дети давно перебрались в большие города в поисках работы получше, суши-баров или еще какого рожна нынче нужно молодым в больших городах, а дед проснулся от боли в груди. Поэтому он сел в машину и поехал из Бьорнстада в Хед, а потом несколько часов просидел в больнице, только чтобы узнать, что ничего страшного с ним не происходит. Просто проблемы с пищеварением. «Может, вам употреблять поменьше алкоголя?» – поинтересовался врач. «А может, вам сделать лоботомию?» – огрызнулся дед и выругал врача за то, что ждать пришлось так долго. А ведь он плохо видит в темноте! Он даже обещал жене не садиться за руль ночью! «У нас людей не хватает», – объяснил врач. Дед уехал от врача в сильнейшем неудовольствии. «Ну что это за больница? А?»
К тому же, когда он возвращался из Хеда в Бьорнстад, из леса вдруг вылетела какая-то баба на «вольво» и вклинилась прямо перед ним – явно решила срезать путь до города. Дед тормознул, засигналил и помигал фарами, она – ноль внимания. Вот так они теперь ездят.
«Вольво» летел с такой скоростью, что дед едва успел заметить габаритные огни. Снег лепил в лобовое стекло, было темно. Дед ругался, ворчал и щурил глаза за стеклами очков. Он не увидел, что произошло потом, у него даже не осталось шанса среагировать. Баба на «вольво» затормозила и вдруг вывернула на обочину. Показались две встречные машины: дед, наверное, даже не успел заметить, что первая из них – белая. Она взлетела на воздух, перевернулась и с диким грохотом врезалась в дерево. За ней оказался «сааб», это дед, наверное, успел отметить. «Сааб» явно гнался за белой машиной, потому
Дед затормозил. Но шел снег. Было темно. Даже если тормоза сработали безупречно, никто в такую погоду не смог бы остановить машину быстро. Наверное, никто не виноват. Наверное, виноваты все. Дед ехал на старой машине, непристегнутый и слабовидящий. Проехав мимо «вольво», он изо всех сил выкрутил руль, чтобы увернулся от «сааба».
Он так и не успел увидеть, во что врезался. Не услышал удара по капоту. К тому времени он уже ударился головой о руль и потерял сознание.
Мира бросилась из «вольво», обежала машину и потащила Маю с пассажирского сиденья. Первая мысль матери – «увести дочь! Спасти ее!». Они крепко обнялись, сидя в канаве, и тут их крепко обнял третий человек – так крепко, будто боялся, что иначе они бросят его навсегда.
Это был Лео.
Ана и Видар мчались через лес быстрее, чем были в состоянии. Проживи они вместе всю жизнь, они бы, может, бегали для забавы наперегонки. А если бы у них родились дети, то спорили бы до бесконечности, кто из них бегает быстрее.
Оба услышали донесшийся с дороги грохот, инстинктивно повернули и бросились на звук. Видар услышал голос Теему, потом Паука и Плотника. Они орали про скорую помощь. Кричали «Осторожно!!!».
Ана и Видар еще успели коснуться друг друга пальцами. История их любви вышла короче, чем у большинства из нас, но любили они друг друга гораздо крепче, чем многие.
– Она горит! – крикнула Ана, когда они подбежали к дороге.
По другую сторону они увидели разбитую машину – удар был так силен, что ствол дерева глубоко вмялся в жесть. В машине виднелись тела, люди были без сознания. Из трещин в капоте тянулся дым. Ана повторила:
– ОНА ГОРИТ! ГОРИТ!
Видар пытался поймать ее, но не дотянулся. Ану воспитал отец, который говорил: «Мы с тобой не из тех, кто бросает людей в беде».
Она кинулась к горящей белой машине, прямо через дорогу. Дед, возвращавшийся из хедской больницы, слишком поздно увидел, что творится на дороге. Он проехал мимо «вольво», обогнул «сааб» и вдавил педаль тормоза в пол. Ана как раз перебегала дорогу.
Видар бежал и кричал, но все происходило слишком быстро. Поэтому он бросился к Ане и спихнул ее с дороги. Потому что у Видара были проблемы с контролем над импульсами. Он не мог удержаться от того, чтобы спасти того, кого любил.
Ана скатилась в кювет, поднялась на ноги и закричала всем своим существом, но тот, кого она любила, ее уже не слышал. Машину деда несло слишком быстро, ее бросило вперед на полной скорости, тело ударилось о жесть капота, и Видар Ринниус умер так же, как жил. Мгновенно.
Историю этой любви мы запомним навсегда.
48
Боже! О боже, о боже! Мой беби!
Вы когда-нибудь видели падение города? Мы – видели.
Вы когда-нибудь видели, как город встает из руин? Мы видели и это.