Мы, мутанты
Шрифт:
Впрочем, вкусы у всех разные.
Чарльз был готов к тому, что когда он проснётся следующим утром, Эрик уже уедет, но нет. Когда Ксавьер вышел в гостиную, Эрик как раз накрывал на стол. Завтракали они вдвоём, Эмма ещё нежилась в постели. Леншерр казался задумчивым, он отрешённо жевал, глядя куда-то сквозь сотрапезника, но когда Чарльз спросил, не случилось ли чего, сразу же очнулся.
– А? Нет, ничего. Просто я не слишком люблю всю эту бухгалтерию, а в ближайшее время только ей и придётся заниматься.
– Когда-то и это надо делать, –
– Тоже верно.
Они допили кофе и поднялись из-за стола.
– Уберёшь посуду? – спросил Эрик, и когда Чарльз кивнул, подхватил загодя собранную кожаную сумку и направился к выходу. Чарльз пошёл его проводить. Уже на крыльце Эрик спросил:
– Ну и как тебе Эмма?
– Милая женщина, – осторожно сказал Чарльз.
– Милая? – Эрик хмыкнул. – Не так уж много людей на свете решились бы назвать Эмму Фрост «милой». Между нами, она та ещё стерва.
– Она – твой друг, – напомнил Чарльз.
– Мой, но не твой, – Эрик повернулся к Чарльзу и посмотрел ему в глаза. – Будь с ней поосторожнее.
– В каком смысле?
– Не позволяй ей садиться себе на голову.
С этими словами Эрик нырнул в автомобиль «шевроле» – тот самый, в котором прикатила Эмма – и завёл мотор. Чарльз остался стоять на крыльце. «Мои друзья – довольно своеобразные люди», – вспомнилось ему. Впрочем, Эрик и сам – довольно своеобразный человек.
Эмма проснулась часов в десять. К этому времени Чарльз успел убрать и вымыть посуду, а так же воткнуть вилку проигрывателя в розетку и негромко включить его, поставив одну из пластинок, верхнюю из стопки.
– А, знаю я эту песню, – вместо приветствия сказала Эмма, выглядывая из спальни. – Себастьян её особенно любил.
– Себастьян?
– Шоу-у, – Эмма широко зевнула, прикрыв рот ладонью. – Сделай погромче.
Она снова скрылась в своей комнате. Чарльз, на правах оставшегося за хозяина, поставил вариться кофе и зажёг плиту под сковородкой. К тому времени, когда Эмма вышла, омлет был уже готов.
– Как мило, – сказала Фрост, присаживаясь к столу. – Эрик обычно подобной галантностью не отличается.
– Эмма… Я ведь могу вас так называть?
– Угу.
– Вы ведь знаете, что со мной произошло?
– Конечно. Эрик ввёл меня в курс дела настолько подробно, насколько это вообще возможно.
– Тогда вы не удивитесь, если я буду задавать вам вопросы о себе и об Эрике.
– Не удивлюсь, – кивнула Эмма. – Но, боюсь, что мало чем смогу тебе помочь. Тебя я почти не знала.
– Почти?
– Мы встречались всего раз или два, и то мельком.
– Кажется, я вас узнал.
– Правда? – Эмма остро взглянула на него. – Эрик, безусловно, будет рад услышать, что к тебе возвращается память.
– Признаться, я в этом не уверен. По-моему, я видел вас в бреду, когда лежал без сознания.
– Хм-м… Даже не знаю, возгордиться ли мне, что уже являюсь кому-то во снах, или ужаснуться, что меня видят в кошмарах.
– Это не было кошмаром, –
– Что ж, раз память начала пробуждаться, возвращение других воспоминаний – вопрос лишь времени.
Чарльз кивнул, хотя и не разделял её энтузиазма. Чем дальше, чем больше он вообще сомневался, а не примерещилось ли ему сходство Эммы с женщиной, явившейся ему в том болезненном сне. Та источала холод, а эта, что сидит напротив, живая и дружелюбная, пусть и бесцеремонная.
– Так чем мы теперь займёмся? – спросила Эмма, расправившись с завтраком. – Эрик говорил, что тут можно искупаться?
– Да, вода тёплая.
– Составишь мне компанию?
Плавала Эмма хорошо, и если Чарльз привычно двинулся вдоль берега, она сразу рванулась на глубину и доплыла почти до середины озера. Вернулась, плеснула на него водой и крикнула:
– Давай наперегонки!
– Ладно, только не очень далеко.
– Да, я помню, что тебе не стоит переутомляться. До причала, идёт?
Они рванули вперёд, и Чарльзу пришлось поднапрячься, чтобы её обогнать. Потом они выбрались на мосток и растянулись на промокших от натёкшей с их тел воды досках, подставляя бледную кожу солнцу. Берег озера и дом были скрыты тенью деревьев, но здесь можно было загорать вволю.
– Горное солнце, – заметила Эмма. – Можно обгореть.
– Мы осторожно, – Чарльз улыбнулся, щурясь на небо. – Хорошо…
– Угу.
– Жаль, что Эрика нет.
– Ничего, мы и без него повеселимся.
Чарльз посмотрел на неё, вспомнив предупреждение Эрика. Однако попыток сесть ему на голову Эмма пока, вроде, не предпринимала.
После они ещё поплавали, а потом Чарльз пошёл готовить обед. Готовил он хуже Эрика, но всё же вполне прилично, так что даже удостоился слегка насмешливого комплимента: видно, миллионеры в наши дни не держат поваров, а учатся справляться на кухне сами. Чарльз пожал плечами и сказал, что, скорее всего, научился во времена студенчества, после чего попытался выяснить, не были ли они знакомы уже тогда. Шар был кинут наудачу, но Фрост категорично заявила, что познакомилась с ним ещё позже, чем с Эриком, а именно – прошлым летом.
– Собственно, это он нас и познакомил, – уточнила она.
– Как это случилось?
– Ну, я была в гостях у ещё одного человека, ты его точно не знаешь, и тут вломились вы двое. Точнее, вломился Эрик и привёл тебя с собой. Он иногда, знаешь ли, бывает довольно импульсивен, – с усмешкой добавила Эмма.
– Надеюсь, мы не испортили вам визит.
– Ну, что ты. Было весело.
Проигрыватель они снова включили вечером, когда темнота сгустилась за окном, и из леса начали доноситься таинственные и жутковатые ночные звуки. Чарльз предложил Эмме самой выбрать пластинку, и та остановилась на тягучей блюзовой мелодии с подвывающим саксофоном. Потом уселась на диван к Чарльзу, да так близко, что ему пришлось слегка подвинуться.