Мы, мутанты

Мари с крылышками

Однако когда Чарльз поднялся, накинул халат и толкнул дверь, она не шелохнулась. Он толкнул сильнее, с неприятным изумлением убеждаясь, что дверь заперта. Он, конечно, видел замочные скважины с внутренней и наружной стороны, но ключей никогда не замечал, и спальня на его памяти ещё ни разу не запиралась. Или запиралась? Раньше он не поднимался ночью, чтобы проверить, так что, может быть, такая привычка водилась за Эриком и раньше, и только сейчас Чарльз её заметил?

В любом случае это уже не лезло ни в какие ворота. Хотелось забарабанить в дверь

кулаками и разразиться возмущёнными воплями, но если сейчас в доме действительно находятся посторонние, Чарльз поставит и себя, и Эрика в очень неудобное положение. Как бы его не возмутил сам факт, что его запирают, выяснять отношения публично – последнее дело. Некоторое время Чарльз даже на полном серьёзе прикидывал, не попытаться ли выбить чёртову дверь, но по здравом размышлении от этой мысли отказался. Во-первых, нет никакой уверенности, что он справится, дверь-то крепкая, а во-вторых, шум неизбежно привлечёт внимание. Так что он просто направился к окну и попытался его открыть.

История повторилась. Внутренние задвижки были подняты, но рама, при попытке её толкнуть, не шелохнулась. Включив настольную лампу и присмотревшись, Чарльз различил наружные запоры, сейчас опущенные. И это уже перестало быть смешным. Если сквозной замок в спальне ещё можно было попытаться объяснить как-нибудь безобидно, то уж окна-то наружными запорами снабжают в одном единственном случае. Когда допускают, что обитатель спальни может захотеть покинуть комнату именно таким образом, и заранее стремятся этому помешать.

А ведь окна в доме неоднократно стояли нараспашку. Значит Эрик, закрывая их, не поленился выйти наружу и запереть по крайней мере спальню Чарльза. И это уже на случайность никак не спишешь.

Весело.

Выбор из возможных вариантов действий был невелик: либо всё же поднять шум, либо лечь спать, наутро потребовав объяснений от хозяина дома, и Чарльз предпочёл второе. Хотя кипевшее в крови возмущение ещё какое-то время мешало ему уснуть, вскоре дневная усталость всё-таки взяла верх.

Эрик всегда вставал рано, и потому, проснувшись, Чарльз не сомневался, что сейчас дверь уже отперта. Так оно и оказалось. Но вышел Чарльз не сразу – его злость не прошла, и он боялся, что может наброситься на Эрика с упрёками, переходя на крик, а скандала ему не хотелось. И потому он тщательно выполнил весь предписанный ему комплекс физических упражнений, и только когда усталость несколько сняла напряжение, рискнул выйти на кухню. Как он и думал, Леншерр был уже там, за накрытым столом. Посреди стола красовалась вазочка с апельсинами.

– Что-то ты припозднился сегодня, – приветствовал Эрик Чарльза, кивнув на стул напротив себя. – Садись завтракать.

Чарльз сел. Откладывать дальше смысла тоже не было, и он взял быка за рога:

– Эрик, почему сегодня ночью дверь моей спальни оказалась заперта?

Эрик на мгновение замер, пристально глядя на Чарльза.

– Ты поднимался?

– Да. Хотел попить воды, но не смог покинуть комнату. Как это прикажешь понимать?

– Прости,

привычка, – Эрик отвёл глаза и досадливо тряхнул головой. – Я всегда запираю на ночь все двери в доме.

– Зачем?

– Я же говорю – привычка. Мне приходилось ночевать в самых разных местах, и далеко не все из них были так же безлюдны и безопасны, как это. Я чувствую себя неуютно, когда вижу незапертую дверь.

У Чарльза вертелось на языке замечание, что такая привычка больше смахивает на паранойю, но это было бы грубо. А потому он только сказал:

– Ну, допустим. А окно?

– Что – окно?

– Оно тоже оказалось заперто, причём снаружи. И для меня это стало не слишком приятным сюрпризом. Хотя я мог бы заметить и раньше, если бы дал себе труд приглядеться.

– Чарльз, – Эрик поднял обе руки ладонями вверх, – скажи на милость, зачем тебе среди ночи понадобилось окно?

– Затем, что запертая дверь вынудила меня осмотреться повнимательнее. Не уходи от вопроса, пожалуйста.

– Чарльз, если ты заметил, мы живём в лесу. И звери там могут водиться самые разные, в том числе и вполне способные влезть в окно. Тебе бы хотелось среди ночи выгонять из спальни, скажем, медведя? Да и люди тут всё же могут обнаружиться, хоть это и маловероятно, и не факт, что дружелюбные.

– Вообще-то, эти проблемы вполне решаемы внутренними задвижками.

– А ты их видел? Они держатся на честном слове.

– Не убедительно. Ты мог бы укрепить их, или поменять.

Эрик с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула.

– Тебе всегда и во всём надо докопаться до истины, не так ли? Чарльз, ты получил травму головы. И никто не мог предвидеть, как она на тебе скажется. Я хотел исключить все случайности – или, хотя бы, большую их часть.

Чарльз со стуком поставил на стол чашку некрепкого кофе, которую успел взять в руки.

– Так ты поэтому держишь меня здесь, в лесу? Боишься моей неадекватности?

– Я этого не говорил.

– А как ещё можно понять твоё высказывание?

– Именно так, как оно прозвучало. Я не знал, каким ты очнёшься. Никто не знал.

– А сегодня почему запер?

– Как я уже сказал – я всегда закрываю на ночь все запоры в доме.

В кухне повисло молчание. Чарльз смотрел на тёмную жидкость в чашке с собственным крохотным отражением в блестящей поверхности. Слова Эрика звучали достаточно логично. И вполне могли оказаться правдой.

– Извини, Чарльз, – тихо добавил Леншерр. – Я понимаю, тебе было неприятно.

– Надеюсь, что больше ты меня не станешь запирать. Ну, или оставь мне ключ.

– Хорошо.

– И ещё одно…

– Что?

– Этой ночью здесь кто-нибудь был? Мне показалось, что я слышу голоса.

– Да, заехал один из моих приятелей, и почти тут же уехал, – кивнул Эрик. – Я уже лёг, когда он заявился к полуночи. Вон, свежих фруктов привёл, и ещё еды.

– Я не слышал машины.

– Он оставил её дальше на дороге и постучался ко мне в окно. Хоть на это его такта хватило.