Мы, мутанты
Шрифт:
В библиотеке Чарльза без задержек провели в помещение, где хранились подшивки газет и журналов за прошлый год. Оставшись в одиночестве, он с некоторым сомнением оглядел полки. Раньше Чарльз собирался ограничиться только местными изданиями, но теперь убедился, что пробелы, которые предстоит заполнить, куда обширнее, чем он предполагал. Он мало что знает не только о себе, но и о мире вокруг. Так что, наверное, начать всё же стоит с тех газет, которые выходят по всей Америке. Впрочем, местные газеты должны перепечатывать новости о самых важных событиях и из других мест. И Чарльз решительно снял с полки стопку «Майами Геральд». Наугад вытащил один из осенних номеров, и в глаза тут же бросился
Под заголовком красовалась фотография грибовидного облака. Газета была датирована 24-м октября. Нахмурившись, Чарльз погрузился в чтение. Статья на передовице была выдержана в том же паническом тоне, что и заглавие. Похоже, писавший её журналист не сомневался, что советские ядерные ракеты после размещения на Кубе первым делом долбанут именно по Майами, а дипломатические усилия как до сих пор не привели к сколько-нибудь значимому результату, так и впредь останутся бесполезными. Однако, рассудил Чарльз, коль скоро страна не лежит в радиоактивных руинах, нападения, видимо, всё-таки удалось избежать. Но как Америка и Советский Союз вообще докатились до жизни такой?
Чарльз перелистнул стопку, остановившись на номере от 20 октября. «Президент Кеннеди подписал указ о создании морской блокады для советских кораблей», – гласил заголовок. Эта статья оказалась куда спокойнее и информативнее, но и в ней чувствовалось скрытое напряжение. Казалось, что той осенью 62-го года весь мир висел на волоске.
Чарльз перебирал газеты, в обратном порядке восстанавливая историю противостояния, едва не решившего судьбу двух супердержав, и всего остального мира заодно. Местные газеты освещали его весьма подробно, особенно с тех пор, как речь зашла о Кубе, расположенной так близко к флоридскому берегу. Куба… А ведь Эрик упоминал о Кубе! Помнится, Чарльз и тогда не слишком поверил в его историю о внезапно возникшем желании слетать посмотреть на Остров Свободы – уж очень она напоминала наспех придуманную отмазку. А сейчас и вовсе стало ясно, что Эрик тогда врал, как сивый мерин.
Правда, какое отношение ко всему этому имеют мутанты, до сих пор было непонятно.
– Сэр! Мы закрываемся.
– А? – Чарльз поднял затуманенный взгляд. Перед ним стояла та самая девушка, работница библиотеки, что проводила его в секцию периодики.
– Мы закрываемся, – терпеливо повторила она. – Пожалуйста, пройдите на выход.
– Да, конечно, – Чарльз торопливо поднялся. – Прошу прощения.
Он попытался убрать растрёпанную кипу газет на место, но девушка вежливо отстранила его и занялась уборкой сама. В холле библиотеки Чарльз всё же задержался на несколько минут. Там тоже висели плакаты мутантов-террористов, вроде того, с которым он уже имел счастье ознакомиться в аэропорту, и было их довольно много, не меньше полудюжины. С одного Чарльзу улыбалась Эмма Фрост. Молодой парень в очках на другом тоже показался знакомым. Ба, да это же тот пугливый доктор, что когда-то осматривал только-только пришедшего в себя Ксавьера! «Генри «Хэнк» Маккой» – значилось над портретом. Чего ж удивляться, что все они оказались из одной шайки. Все мы оказались из одной шайки, с невесёлой усмешкой поправил себя Чарльз. Вон его физиономия, тоже красуется в этом ряду.
Остальные лица и имена ничего не сказали Чарльзу. Он попытался найти Яноша и Сюзанну, но их не было.
Выйдя из библиотеки, он первым делом отыскал место, где можно плотно поесть, и там поужинал, разменяв свою десятку. Беречь её смысла не было – всё равно в самом скором времени не миновать искать способа заработать себе на жизнь. Но лучше сделать это подальше от многолюдного города. Или Чарльз ошибается, и как раз в глубинке, где каждый пришлый на виду,
И всё же Чарльз не собирался задерживаться в Майами. Он ничего не имел против этого города, но большое скопление людей почему-то заставляло его чувствовать себя неуютно.
Следующим утром он снова был в библиотеке, в той же комнате. Теперь его интересовала не предыстория конфликта, а его разрешение. Чтобы найти нужное, потребовалось не больше пары минут, благо Чарльз уже знал, какой временной период ему нужен. Оказалось, что развязка наступила 27-го октября, в «Чёрную субботу» – как окрестили этот день в более поздних статьях. С нарастающим удивлением Чарльз узнал, что за всем этим конфликтом, оказывается, с самого начала стояли мутанты. Именно они собирались развязать ядерную войну, чтобы потом установить своё господство над всем миром. Но доблестные американские и частично советские моряки сумели предотвратить угрозу, однако дорогой ценой. Из всех вышедших к Кубе кораблей обратно вернулась не более половины.
Чарльз отложил газету и потёр лоб – кажется, голова снова собиралась разболеться от напряжения, которое требовалось для того, чтобы осознать смысл написанного. Где кончается правда, и начинается ложь? Где факты, а где неизбежные в таких случаях преувеличения?
А, впрочем, какая разница? С этим можно будет разобраться и позже, но прямо сейчас для Чарльза важнее следствие. А следствием стало то, что из мутантов, заслуженно или нет, сделали козлов отпущения.
Чарльз прикрыл глаза и посидел некоторое время, прокручивая в уме свою жизнь с Эриком в уединённом доме и их поспешное бегство в Аргентину. Да, теперь многое стало понятно. Почти всё стало понятно, за исключением одного – за каким чёртом Эрику понадобилось всё это скрывать?!
Остальные газеты Чарльз пролистал быстрее, чем вчера, в основном вчитываясь только в заголовки. История гонений на мутантов безусловно представляла интерес и заслуживала обстоятельного изучения – хотя бы для выработки эффективного противодействия. Однако это явно задача не одного дня. Сейчас перед Чарльзом стояла простая и банальная проблема самосохранения.
И самый простой способ её решить – это махнуть обратно в Аргентину, повиниться за побег и позволить собратьям-мутантам себя спрятать.
Вот только этот способ решительно не устраивал Чарльза. Да, он был самым разумным, но… Но тогда получится, что он сдался уже при первой трудности. Пусть и весьма значительной трудности – Чарльз снова посмотрел на газеты. Он пока ещё представления не имел, что именно можно сделать в такой ситуации, но уже точно знал – что-то делать надо. И это что-то – не отсиживание за спинами других. Да и вообще: насколько Эрику с его непонятной скрытностью можно доверять?
Подумав ещё немножко, Чарльз поднялся, собрал газеты и прошёл в отдел генеалогии. Так, где там данные о переписи населения за 60-й год? И где в то время жил Чарльз? Эрик сказал «недалеко от Нью-Йорка», но недалеко – понятие растяжимое. И Чарльз начал просматривать данные за весь штат Нью-Йорк, округ за округом. Ксавьер – фамилия не самая распространённая… Однако поиск оказался напрасным – никого, похожего на себя, он не нашёл.
Но, может, рано опускать руки? Эрик что-то говорил и про получение оксфордской степени. Интересно, почему оксфордской, а не гарвардской или йельской, но на этот вопрос, вероятно, мог ответить только сам Чарльз. Быть может, в 60-м году его просто не было в Америке? И Чарльз полез в данные 50-го года. На этот раз его труд оказался вознаграждён. Вот он, Чарльз Френсис Ксавьер 1932 года рождения, проживавший в округе Вестчестер. А вот и родители: мать Шэрон Ксавьер-Марко, и её муж, Курт Марко. Вероятно отчим.