Мы, мутанты
Шрифт:
А потому Эрик удивился, увидев у крыльца аргентинской виллы встрёпанную Эмму. Которая, едва увидев его, тут же бухнула:
– Азазеля и Сальвадор взяли.
– Что?! Ты уверена?
– Чёрт возьми, Эрик, – взорвалась Фрост, – ты правда думаешь, что я летела сюда только для того, чтобы пошутить?! Их долго не было, и я поехала проверить, в чём дело. Хорошо, что заранее решила прослушать дом, близко к нему не подъезжая. Там засада, Эрик. Я услышала их мысли; оставленные там люди из СОНЗ не знают подробностей, но знают, что из дома увезли арестованных мутантов. И теперь во всеоружии ждут, не придёт ли туда кто-нибудь ещё.
–
– Но как? Как они могли схватить телепортёра?!
– Спроси чего-нибудь полегче, – развела руками Эмма.
Резко кивнув, Эрик пригласил её в дом. Это была первая настоящая потеря в их отряде, и хотя они все знали, чем рискуют, новость обернулась шоком. И, чёрт возьми, окажись на месте Азазеля Саммерс или Кэссиди, Эрик бы огорчился куда меньше.
Вслух он, разумеется, этого не сказал.
Новость, привезённая Эммой, спутала все планы. Эрик рассчитывал провести с Чарльзом ещё недельку-другую, чтобы проследить, как тот обживается на новом месте, но пришлось уехать сразу же. Пока была ещё надежда, что схваченным друзьям удастся помочь, нельзя было терять ни минуты. Однако все поиски остались тщетными. Даже Мактаггерт была бессильна выяснить что-либо определённое об их судьбе. Всё, что она смогла сказать, это то, что арестованных соратников Эрика не оставили в Специальном Отделе, а почти сразу же куда-то увезли. Эрик подозревал, что в одну из тайных лабораторий по изучению мутантов. Как он и опасался.
Эту заразу нужно будет выжечь калёным железом, – думал Эрик, с каменным лицом пересказывая остальным ответ Мойры. Даже когда мы сделаем то, что задумано, нельзя будет оставить этих так называемых учёных и их хозяев в покое. Как Моссад не оставляет в покое тех, кто избежал возмездия после крушения нацизма.
Но пока, как бы ни болело внутри, нельзя отвлекаться от главной задачи. И даже на поиски так не вовремя решившего податься в бега Чарльза – тоже нельзя. Если они сорвут главное, всё будет зря. Если же всё получится – у них будет шанс если не спасти всех остальных, то хотя бы отомстить за них. И ради этого стоило бороться, а если выпадет жребий, то и умирать.
========== Глава 3 ==========
Чарльз опасался, что после южного полушария Флорида встретит его оглушающей жарой, но ему повезло – самолёт приземлился утром, когда жар не успел набрать силу, и к тому же прошёл дождь, понизивший температуру ещё на пару градусов. Когда он вышел из здания аэропорта Майами и огляделся в поисках стоянки такси, солнце пряталось за тучами, и на асфальте блестели лужи. И слава богу – подумал Чарльз, поглядывая вверх. Только топтания на солнцепёке ему сейчас и недоставало.
Он поправил лямку небольшого рюкзака, купленного вместо чемодана во время пересадки в Буэнос-Айресе. Рюкзак куда удобнее, ведь передвигаться придётся преимущественно автостопом: деньги катастрофически заканчивались. И всё равно этот день и эту ночь Чарльз собирался провести в гостинице, даже если за номер придётся отдать всё до
Хреновый из меня автостопщик, с кривой улыбкой подумал Чарльз. Наверное, Эрик прав, и я действительно изнеженный миллионер. Ночь перелётов – и я превращаюсь в кисель.
Хотя, наверное, дело было всё-таки в пережитой травме. Слишком рано он решился двинуться на поиски правды, надо было выждать ещё хотя бы месяц. Но не лететь же обратно.
Майами он выбрал как раз из-за того, что его упоминал Эрик – именно здесь, по его словам, Чарльз и словил роковую пулю. И потому Ксавьер возлагал немалые надежды на местную криминальную хронику. Он знал приблизительный срок, когда всё произошло – примерно за полгода до того, как он очнулся, опять же по словам Эрика. Значит, искать надо происшествия за предыдущую осень. Хотя, может статься, все поиски будут бесполезными, ведь никем не подтверждено, что Эрик сказал правду.
И всё же надо с чего-то начать. Хотя прямо сейчас ищейка из Чарльза ещё та…
Он двинулся в сторону сгрудившихся жёлтых машин, когда его внимание привлёк висевший на поддерживающей козырёк второго этажа колонне плакат. Похоже, плакат был из серии «разыскиваются» – с него явно смотрели чьи-то физиономии. Любопытство – неистребимое чувство, и потому даже в своём нынешнем состоянии, мечтая лишь о том, чтобы добраться до душа и кровати, Чарльз не удержался от искушения чуть свернуть и подойти. По мере приближения неразборчивые из-за скверного качества изображения приобрели чёткость. И Чарльз застрял перед плакатом куда дольше, чем рассчитывал, пребывая в состоянии некоторого шока.
Несмотря на качество, не узнать лица на успевшей слегка обтрепаться бумаге он не мог. На левой стороне был изображён Эрик – его твёрдые, угловатые, словно высеченные из камня черты лица, массивный подбородок, тонкие губы, чуть опущенные наружные уголки глаз под высоким лбом, которому позавидовали бы иные философы. А с правой стороны… с правой половины листа глядел он сам. Чарльз Ксавьер собственной персоной. Только волосы были заметно длиннее, они накрывали голову плотной шапкой. А в остальном это был он – если бы Чарльз умел рисовать и надумал бы изобразить свой автопортрет, примерно так бы тот и выглядел. Напечатанные крупным шрифтом имена тоже не оставляли места для двоякого толкования, и Чарльз отрешённо подумал, что насчёт его имени Эрик точно не солгал.
Но не сам факт нахождения своего портрета на подобном плакате поверг Чарльза в шоковое состояние. К чему-то подобному он уже был готов. Нет, уставиться на бумагу его заставили напечатанные огромным шрифтом слова над портретами. «Разыскиваются мутанты-террористы!» – трубил заголовок. И ниже, шрифтом помельче, было выведено: «Оба преступника очень опасны. Ни в коем случае не пытайтесь задержать их самостоятельно и не привлекайте их внимания, а сразу же позвоните по таким-то телефонам, либо обратитесь к ближайшему сотруднику Специального отдела или в полицию». Была так же объявлена сумма, назначенная за любые сведения о разыскиваемых – пять тысяч долларов. В случае если предоставленные сведения приведут к их аресту, вознаграждение обещали увеличить до десяти тысяч.