Мы – есть! Вера

Эльтеррус Иар

Больше всего альфа-координатора удивило, что в орден вошло около тысячи евреев из небольших местечек бывшей черты оседлости. Ими с какой-то стати страшно заинтересовался Рен и лично производил отбор, выискивая людей, задыхающихся в затхлости традиционной жизни и жаждущих чего-то иного, чего-то небывалого, но уходить к красным, как многие из их народа, не пожелавших. Только познакомившись с этими людьми, Никита понял, в чем дело. Такой кристальной чистоты душ ему почти не доводилось встречать, Рен действительно отобрал лучших из лучших. Их совершенно не пугало, что вскоре их мысли и чувства станут доступны

всем вокруг, наоборот – почему-то вдохновляло. Интересно было еще и то, что аарн стали не только молодые, но даже несколько стариков, среди которых оказался очень уважаемый ребе.

Зная всеобщую и совершенно ему непонятную ненависть к евреям на Земле, Рен на всякий случай поселил их отдельно от остальных, на другом уровне дварх-крейсера. После Посвящения все эти глупости забудутся, но до него могли возникнуть проблемы.

Никите очень не нравилось глухое ворчание набранных в орден казаков, узнавших, что и здесь «жиды» имеются. Странно, почему многие, порой даже самые лучшие, не могут понять, что нет плохих или хороших народов, а есть плохие или хорошие люди? Парадокс какой-то. Надо будет в ближайшее время поговорить с ребе Штольцем, старик очень интересный, хоть и ехидный настолько, что мог дать несколько очков вперед самому Асиарху.

Продолжая размышлять, Никита на кого-то налетел и остановился, послав пострадавшему эмообраз извинения. Но когда поднял голову, увидел перед собой очень удивленного православного батюшку почти двухметрового роста и могучего телосложения. Альфа-координатор только подивился про себя. Дерек, командир «Ангелов Тьмы», конечно, побольше, но составить ему достойную конкуренцию этот священник вполне способен.

– Простите, батюшка… – смущенно сказал он по-русски, думал-то Никита с самого Посвящения эмообразами. – Благословите.

Священник благословил, потом сказал:

– Что же это ты под ноги не смотришь, а, сын мой?

– Задумался, – развел руками Никита. – Работы слишком много.

– А не ты ли, сын мой, главный тут? – прищурился священник.

– Пока я, – кивнул контрразведчик. – Позвольте представиться, Ненашев Никита Александрович, альфа-координатор. Есть еще один, Никита Фомичев, но он сейчас в Москве.

– А можно ли поговорить с тобою? Дело важное и отлагательств не терпит.

– Пойдемте, батюшка, – вздохнул Никита, поняв, что просто так не отделается. – Приглашаю ко мне в гости.

Он уже знал, что перед ним отец Филарет, приведенный на крейсер есаулом Бороховым.

Отец Филарет быстро обжился на крейсере и уже устроил несколько религиозных диспутов с ехидным Асиархом и несколькими арахнами, обожавшими рассуждения на такие темы. А уж когда к ним присоединялся ребе Штольц… Троица спорщиков могла часами изощряться в остроумии, поливая друг друга ушатами грязной воды. Но если кто-то из казаков, возмущенный наглостью «старого жида», пытался разобраться с ним привычным образом, то сразу обнаруживал под своим носом немаленький кулак отца Филарета. Священник, потрясая оным, увещевал «неразумное дитя», объясняя, что сам вполне способен справиться с хлипким жидком, и в помощи дурней стоеросовых не нуждается. А ребе, стоя в сторонке, довольно хихикал на пару с Асиархом, с которым сошелся накоротке.

– И куда это вы без меня собрались, а,

отец Филарет? – раздался сбоку дребезжащий, полный ехидства старческий голос.

Метрах в трех от них стоял сухонький, невысокий, очень старый еврей в латаном лапсердаке с длинными, почти до пояса, пейсами и жидкой бороденкой. Старик не пожелал менять привычную одежду на форму ордена и продолжал щеголять в своем лапсердаке и плоской шляпе, вызывая неприязненные взгляды казаков. Но командиры строго-настрого запретили трогать его, и вскоре на ребе перестали обращать внимание.

Он, ничуть не боясь, успел обследовать буквально весь крейсер, и любой встречный аарн, ощущая детское любопытство старого человека, улыбался ему. Ребе улыбался в ответ и задавал тысячи вопросов. Ему было интересно все. Никита едва не рассмеялся, вспомнив, как неугомонный старик без страха сидел на правом колене крупного синего дракона и что-то доказывал устроившемуся на втором колене небольшому темно-зеленому арахну. Дракон, слушая их спор, то и дело взрывался хохотом, ребе возмущенно косился на него и что-то ворчал себе под нос.

– Ну, никуда от этого пронырливого жидка не спрячешься… – нарочито недовольно проворчал отец Филарет, разведя руками, но Никита видел, что уголки его губ поползли вверх.

– А зачем прятаться от старого безобидного еврея? – удивился ребе. – Грешно, батюшка, грешно…

– Что грешно-то?! – возмутился священник. – Изыди, христопродавец!

– Да на что оно мне надо, вашего шлемазла продавать? – потряс руками над головой ребе, потом состроил постно-невинное лицо. – А сколько дадите?

Отец Филарет зарычал и налился багровой краской, сжав пудовые кулаки. Так, если эти двое заядлых спорщиков примутся за свое прямо здесь, то о деле на сегодня придется забыть. Решив прервать их, Никита открыл гиперпереход и показал на него рукой. Покосившись на хихикающего ребе, священник перекрестился и шагнул в черную воронку. Он явно не одобрял все эти «бесовские» штучки, но пользовался ими без особого страха. Ребе последовал за ним.

Оказавшись в своей каюте, Никита обнаружил Лави, сидящую в позе лотоса на большой плавающей в воздухе доске. К глазу жены тянулся розовый пульсирующий жгут, выходящий из стены. Надо же, прямое подключение к биоцентру… Интересно, какая это задача потребовала столь мощных интеллектуальных ресурсов? Надо будет обязательно потом поинтересоваться. Отец Филарет неодобрительно покосился на зависшую в воздухе молодую женщину и снова перекрестился. Ребе Штольц с интересом посмотрел на нее и даже потрогал рукой щуп, дернувшийся от этого прикосновения. Никита заказал у биокомпа бутылку «Золота Дарна» и бутылку «Черного Вала».

– Присаживайтесь, – показал альфа-координатор рукой на выросшие из пола кресла.

– Благодарю, – сказал священник и чинно уселся, расправив рясу, ребе последовал его примеру. – А кто эта женщина?

– Жена, – ответил Никита. – Она нас сейчас не видит и не слышит, подключилась к биоцентру крейсера, видимо, мощности собственного биокомпа для решения задачи не хватило.

Он старался говорить как можно проще, но по эмофону гостей ощутил, что они ничего не поняли. Альфа-координатор вздохнул, вспомнив, как сам пытался понять хоть что-нибудь в первые дни на крейсере