Музыкант. Том 1
Шрифт:
— Ой, я даже не знаю… Нужно купальник поискать. И маму предупредить… Хотя она дома будет к вечеру, тогда я ей записку на всякий случай оставлю. А можно я подругу возьму, а то вас много, немного не по себе…
— Бери, конечно, не вопрос. Через сколько будешь готова? Минут через тридцать? Ну и отлично, тогда через полчаса я буду возле твоего подъезда.
— Договорились. А гитару не возьмешь? Ты же вроде композитор, если не наврал, сыграл бы что-нибудь на природе.
— Хм, гитару?.. Ладно, захвачу.
А через полтора часа мы всемером — я, Лена, ее подруга Оля, Бугор, Муха, Дюша
еще на остановке в небольшом магазинчике я затарился, как выразился Бугор, "шамовкой". В большой кулек нам сложили два десятка пирожков с разной начинкой, огурцов, помидоров, полбатона уже порезанной колбасы, хлеба и отдельно три бутылки лимонада. Парни заявили, что пить будут пиво, я бы тоже, пожалуй, хлебнул пивка под воблу, жалко, что пенный напиток не из холодильника. А моя спутница и Ольга от пива отказались сразу, согласившись на лимонад. Поскольку я нес гитару — правда, она была на шнурке, и я забросил ее за спину — но все равно от роли носильщика еды открестился. Мол, на вас всех купи хавчика, да еще и неси. Нет уж, имейте совесть.
К чести парней, при Ленке и Оле они вели себя более-менее сдержанно. Старались следить "за базаром", не опускались до подколок, хотя иногда нет-нет, да и проскакивало, а уж понимающих ухмылок и подмигиваний в мою сторону за спинами девчат было хоть отбавляй. А Муха даже оказывал Ленкиной подруге знаки внимания. Ну а что, девка не страшная, вполне себе, только корма, на мой взгляд, великовата для ее возраста, явно не гимнастка. Ну, как говорится, на вкус и цвет…
Расположились мы чуть в стороне от берега, где нежились на солнышке другие отдыхающие. День был рабочий, поэтому народу было не так много. В основном каникуляры, как и мы, причем как школьники, так и студенты.
Какая же здесь все-таки красота, природа в почти первозданном виде! А спустя полвека отсюда уже будут видны новостройки, и появится вантовый мост. И все равно люди будут ехать сюда отдыхать, потому что других таких мест в Москве больше нет.
Сбросив с себя одежду, мы наперегонки рванули к манящей прохладе, с шумом и кучей брызг залетев в воду. Ольга тоже заскочила практически с нами, правда, чуть менее помпезно. А Лисенок осторожно зашла в воду чуть позже, предварительно, чисто по-девчачьи, протестировав температуру воды пальчиками изящной ножки. Эх, погладить бы эту ножку, вверх по бедру… Хорошо, что нижняя половина моего тела была скрыта водой, иначе я моментально стал бы объектом насмешек.
А потом мы загорали, и я действительно пел песни, выбрав на этот раз кое-что из репертуара Высоцкого. Так, чтобы и Лене понравилось, и парням, потому что песни типа "Шумят хлеба" и "На дальней станции сойду" братве по барабану. А вот "Песня про друга", "Спасите наши души", "Песня о вещем Олеге", и особенно "Банька по-белому" сразу нашли понимание как у мужской, так и у немногочисленной женской аудитории. Особенно когда в "баньке"
Однако, как же трудно брать баррэ на такой кондовой гитаре! Все пальцы в кровь сотрешь…
— День добрый, ребята!
Мы обернулись. Рядом стояли двое мужчин среднего возраста, оба в плавках, и я подумал, что лицо одного из них кажется мне смутно знакомым.
— И вам не хворать, — первым из нас среагировал Бугор.
— Мы тут компанией неподалеку расположились, — сказал тот, что показался знакомым, — и стали непроизвольными слушателями песен, которые исполняет этот молодой человек. Кстати, как вас зовут?
— Егор.
— Меня Алексей, а это Володя.
Мы обменялись рукопожатиями, и тут меня словно опять пронзщил электрический разряд.
— Постойте. А ваша фамилия не Леонов?
— Точно, Леонов, а откуда ты меня знаешь?
— Ну вы же космонавт…
Блин, он же еще не летал, полетит, насколько я помнил, в 1965 году, и станет первым космонавтом, вышедшим в открытый космос. Но это все в будущем, сейчас-то его никто не знает.
— Вот, Лешка, слава мчится впереди тебя, — усмехнулся его спутник. — Еще не летал, а уже подростки тебя узнают.
— Да какая слава, Володь… Слушай, парень, а правда, откуда ты меня знаешь?
— Э-э-э… В какой-то газете была фотография первого отряда космонавтов, вот ваше лицо и запомнилось.
— Надо же, кто бы мог подумать… Кстати, Володя у нас тоже член первого отряда космонавтов, Комаров его фамилия.
Вот ведь, а Комарова я не узнал. Зато помнил, что он погибнет во время посадки, и всего через несколько лет. Вот только точный год трагедии выпал из памяти.
— Жалко, нет фотоаппарата, а то бы сфотографировались на память, — встрял Сява. — Батя с мамкой обалдели бы.
— Так у нас есть, ребята, давайте сфотографируемся, — предложил Леонов. — А фото мы вам потом вышлем, вы только адреса свои оставьте. Или лучше один кто-нибудь, так легче будет, мы ему все пять… нет, шесть фотографий и отправим.
— Клево! — подпрыгнул Сява, да и остальные парни оживились.
— Вот только мы подошли узнать, чьи песни, Егор, ты пел сейчас.
— Это он сам сочиняет, — ответил за меня Муха.
— Серьезно?
Я пожал плечами, мол,
— А я-то думаю, вроде раньше этих вещей не слышал. И очень, я вам скажу, неплохие песни. Даже жалею, что магнитофон с собой не захватили из Звездного городка.
— А вас что, так вот отпускают отдохнуть на природу? — это уже спросил я.
— Редко, но случаются у нас праздники, — усмехнулся Комаров. — На пару дней отпустили с семьями повидаться. Вон наши жены там сидят, и дочки мои, — кивнул он в сторону небольшой компании из двух женщин и двух девочек. Причем одна из женщин была явно беременной, хотя и скрывала живот под сарафаном. Вряд ли это жена Комарова, беременная третьим, тем более что дочки в этот момент щебетали с другой женщиной.
— Значит, сам сочиняешь песни? — вернулся к теме беседы Леонов.