Мужской стриптиз
Шрифт:
– Знаешь… я скучаю… но не по всем маскам в твоем театре.
– Приятно… Мне тоже не все маски нравятся… Я сегодня с утра переехал из Парижа в Бретань «на дачу» и валяюсь в своей комнате под крышей с видом на море. Сильный ветер и жарко… А у тебя что?
– А я книжку пишу в качестве литературного негра. Контракт кабальный. Но… сама хотела.
– Дашь почитать когда-нибудь?
– Если не стыдно будет в результате.
– Труженик…
– И не говори… Мне еще бюст на родине обкакают. Маленький эпизодик с тебя
– Нечестно! Хотя бы почитать прислала!
– Может, это не войдет еще.
– А какой хоть, можешь сказать?
– Когда ты ворвался в кабинет к директору завода с требованием взять тебя на работу. Еще в Союзе. И как прокомментировал статью из французского технического журнала, чем обаял работодателя наповал. Помнишь, рассказывал? У меня один из героев делает то же самое.
– Жулик… Ладно, я думал, что-нибудь похлеще… Прилив. Поеду на яхту…вискарь, и спать в каюте… Туман, с якоря лучше не сниматься… Завтра весь день совет директоров, затем ужин с президентом компании, он только что вернулся… а потом летим с ним вдвоем на вертолете в Сен-Бриё.
Ко-пилот, инструктор заболел… Супер экстрим. У него налет в этом году 2 часа, у меня 30 минут…
– Может, взять другого инструктора? Или для тебя экстрим – остаться с ним вдвоем на вертолете?
– Да нет.… Не первый раз. Посадка сложная – в саду… Супер!
– Здорово…
– Здорово, когда ты держишь в руках… как всегда.
– А ты будешь рулить?
– Мы два пилота…
– Вариант для семейной пары, чтобы пропахать полсада при посадке.
– Поддерживать, давать командиру отдохнуть, держит связь стрелок радист. Очень сложно в футах и милях, у меня практика всегда в метрах и километрах. Приземляться умею… Воздушный поток от винта при посадке сносит все в радиусе 50 – 100 метров… Но у нас газон…
– Ни хрена себе садик… один газон 200 метров…
– Я люблю все большое, ты же помнишь…, – улыбнулся он. – Ты думала обо мне? Только честно…
– Да. Даже сегодня. И вдруг ты написал. Забавно…
– И что же ты обо мне думала…?
– Глаза твои помню…
– В тот момент?!
– Просто вспомнила о тебе… Начала с глаз… потом вспомнила пару других воспоминаний, включая Васю…
– То есть позу и глаза? Мне до сих пор стыдно… И возбуждает… Подразнись…. На эту тему из меня можно веревки вить…
– Я помню…. Меня тоже возбуждает, как он сказал тебе «расслабься, Андрюша» А картина, как ты погружал в себя фаллоимитатор, оставляя уголки для дыхания, так и стоит в глазах… По-моему, это высокий класс, очень красиво, а совсем не стыдно… Наверно, я чего-то не догоняю…
Он смотрел на меня в камеру ноутбука, но меня не видел.
– Из Хаммера на коленки… Позорище…, – произнес он дрогнувшим голосом.
– Не бережешь ты себя, отец.
– Фу… Лучше бы сказала «так будет, я хочу»
– Я буду
– Конечно… Наверное, это будет еще хуже.… Звони… когда поймаешь настроение… Поймаешь – без мягкого знака?
– Настроение для чего? Поймаешь с мягким кончиком…
– Подожди минуту, – сказал он мне и отвернулся от камеры. – Что ты говоришь? Я не слышу! – Крикнул он кому-то за собой.
На экране рядом с Андре появилась девушка. Коротко стриженная, темноволосая, в шортах и майке, с пылесосом в руках.
– Заканчивайте, Андрей Юрьевич. Мне надо убраться. – Произнесла она строго.
– Я тебе мешаю?
– Конечно, мешаете.
– Таким тоном из меня веревки можно вить…, – сказал он ей игриво, и добавил мне: – сейчас, я перейду на веранду.
Монитор показал небольшую прыгающую экскурсию по просторному, в нормандском стиле, очень красивому дому с движущимся лицом Андре в центре. Когда Андре перестал трясти камеру и устроился в кресле с цветами на заднем плане, я спросила.
– Это кто?
– Femme de menage
– А почему она по-русски говорит?
– Она с Украины. Здесь таких много. Зовут Лилия. Представляешь?
– Спишь с ней?
– Я давно не сплю с женщинами. Ты же знаешь…
– Знаешь, что я тебе скажу! Трата таланта и неординарности на втолковывание приезжим дурехам с Украины приемов «витья из тебя веревок» – занятие, безусловно, достойное… Но я убеждена, что с твоим талантом рассказчика, способностью видеть суть вещей, тонко подмечать детали, не написать книгу – просто преступление! Боюсь показаться бестактной, но можно и не успеть…Я готова работать бесплатно! Мне просто жаль, если все окажется пустой болтовней…
Он изменился в лице. От расслабленности и благодушия не осталось и следа. Глаза стали жесткими, а зеленый халат мундиром, застегнутым на все пуговицы…
– Я всегда за все плачу, чем и горжусь, – отрывисто произнес он. – Бульварные романчики для «приезжих дурех» писать не хочу. Возможностей для чего-то более серьезного пока не вижу. Оценку моей личной жизни не заказывал… Искренне удивлен и огорчен… За сим остаюсь… и т. д. И что, разве на мне есть признаки скорого конца?
– Не хотела обижать… извини.… Ты когда планируешь в Москву? – Спросила я, чтобы что-то спросить. То, что это последний наш разговор, было уже понятно.
– Я в Бретани и в ближайшие недели никуда не собираюсь. Плюс вулкан… Bonne nuit.. Конец связи.
Гаш
Мы сидели на больных стульях, сосланных на балкон за хромоту. Руслан раскуривал гаш, забивая дым в полулитровую бутылку «Аква минерале». Я смотрела. Старые деревянные рамы застекленного балкона вздрагивали от его движений и ветра.