Мужские игры

Данилюк Семён псевдонимом

– Всё-таки департамента. М-да, скромность - это не твой диагноз.

В объёмистой келейке Забелин увидел примерно то, что и ожидал, - закруглённый с угла деловой стол и кожаная мебель.

– Похоже, арендаторов начал трясти?

– Так - пощипал. Что там трясти? Поднимался наверх, - значит, сам все видел. По моим прикидкам, две трети площадей в аренде. А в балансе знаешь, какие от них доходы? Вот такусенькие, - Максим состроил дулю.

– Стало быть, наличкой Петраков получает.

– Это несомненно. Вот бы кого тряхнуть. Да не подступишься. Бухгалтерию

он свою посадил. Так что всё под мраком неизвестности. Наощупь чувствую, что stink. В смысле дурно пахнет. А вот за вымя чтоб подержать, тут вникнуть требуется. Эх, мне б финансиста дельного внедрить, чтоб все потроха его... Но хитрован. Я, как представили, ждал - скукожится, сделает жуткую нюню. А тут такой друган - аж мороз по коже. Любимое словечко - "чем помочь". Ох, вредный, чую, живчик. Ведь понимает, что не погулять я сюда с Бродвея заскочил, что на его место целю. А вот весь в лучезарности. Залобызал! Просто-таки как корова телёнка. Может, ориентацию перепроверить?

– Ты, главное, сам не расслабляйся, Максик. Помни - он тебя тоже прокачивает. Большие интересы за ним вырисовываются. Так что, перехожу к плану "б"? Иду к Петракову? - С Богом!
– Максим отечески перекрестил его.
– А я через десять минут организую, чтоб стуканули Мельгунову, - он посмотрел на циферблат, больше чтобы продемонстрировать новый хронометр. Но идти Забелину самому не пришлось, потому что в дверь как раз принялся просачиваться, слегка робея, пятидесятилетний мужчина с нежно - розовощёким лицом. Пробивающиеся из-под толстенных линз глаза его были Забелину знакомы.

– Извините, Максим Юрьевич. Не знал, что вы не один, - он шагнул прыгающей походкой плоскостопого человека и принялся вглядываться в Забелина в готовности улыбнуться.

– Алексей Павлович Забелин. Вице-президент банка "Возрождение". А это, позвольте вам представить...

– Не позволю, - оборвал Забелин. По походке он окончательно признал Петракова, хоть за прошедшие годы тот сильно изменился. - Сколько лет не виделись-то, Алексанр Борисович? - Батюшки - светы, Алексей Павлович!
– Петраков схватил руку Забелина и с чувством потряс.
– В последние дни радостные сюрпризы. Один за другим, один за другим. Так и валятся. Да как вы ушли, так и не виделись. Лет восемь, да? Я-то после вас сначала в завлабы, потом через годик вакансия в министерстве открылась.

– Помните, как мы с вами на семинарах, на конференциях сцеплялись?

– Ещё как, - Петраков с ностальгической улыбкой обратился к Флоровскому.
– Мы ведь, если припомните, с Алексей Павловичем отчаянными полемистами были. А он к тому же злым. Спуску не давал. И почему-то мои работы особо резал.

– Так подставлялись, Александр Борисович. Уж больно писучим были. Но и у вас на все случаи неотразимый аргумент припасён был. Как это? ... Сейчас, сейчас. "Если я что утверждаю, то так оно и есть - за мной семнадцать лет в науке".

– Теперь уж больше, - Петраков зарделся от удовольствия.
– Да, какие были годы. Какие люди. А вас за очень перспективного всегда держал. Даже, теперь могу признаться,

боялся, что вместо меня завлабом назначат.

– По-прежнему пописываете?

– Какое там? Одна думка - как институт на плаву удержать. Разве что отныне полегче станет. С Максимом-то Юрьевичем. Спина к спине встанем. Хотя очень нам внимания финансистов не хватает.

– Ну, очень, - намекающе встрял Максим. Не мог, зараза, долго молчать.

– Упрёк принят, - Забелин покаянно склонил голову.
– Тем паче я к Максиму-то по дороге зашел навестить, а вообще-то к вам шел. Институт на плаву держать дело нелегкое. Нужна вам помощь серьёзного банка?

– Да господи! О чём разговор, - вяловато обрадовался Петраков.
– Мы же без комплексов. Ради дела к кому угодно на поклон пойду.

– Тогда предлагаю пройти к вам. Есть предложения. Хотелось бы обсудить. А Максим Юрьевич пусть своими делами занимается. - Вообще-то если всерьез, так подготовиться бы, - засомневался Петраков.
– Созвониться в конце недельки... Ну, да раз уж здесь, прошу, конечно. Забелин кивком попрощался с Флоровским, который, скрестив руки, умилённо взирал на смычку науки и финансов.

Петраков с показным вниманием слушал Забелина. Уже не в первый раз он пытался дать понять, что совершенно не имеет времени. Но - Забелин намеков не понимал. Увлекшись, он вновь принялся расхваливать преимущества расчетно-кассового обслуживания в "Возрождении" перед любым другим банком. - Да давайте просто грубо подсчитаем экономику!
– Забелин схватил со стола чистый листок.
– Где сейчас ваши счета и какие ставки? Бьюсь на пари, что мы всё сделаем дешевле. А что касается качества, так это по России просто вне конкуренции! Ну, диктуйте, и через минуту выдам такую цифирь, что ахнете!

"Был ты тупо-упертым. Таким и остался", - страдающе подумал Петраков.

– Алексей Павлович, дорогой мой. Все это чрезвычайно интересно и нужно, и я в ближайшее время сам к вам с этим, но сейчас...
– он полоснул себя по горлу и печально улыбнулся, огорченный необходимостью расстаться с заново полюбившимся человеком.

Дверь вздрогнула и под напором входящего Мельгунова распахнулась.

– Это всё переделать, - заключил он предыдущую фразу, возвращая бумаги кому-то позади себя. Остановился на пороге и, игнорируя глубокие кивки Петракова и Забелина, принялся с желчным вниманием переводить взгляд с одного на другого.

– Вот реагирую на вашу критику. Пришёл посмотреть на родные пенаты, - объяснился Забелин.
– Заодно и с Александром Борисовичем пообщаться. Под тяжёлым взглядом Мельгунова он умолк. Неловкость утвердилась в кабинете.

– И что изволите обсуждать?
– вкрадчиво, обращаясь к Петракову, полюбопытствовал Мельгунов. - Алексей Павлович предлагает сотрудничество с "Возрождением". Очень заманчиво, но у нас есть устойчивые банковские партнеры. Поэтому как раз собирался после доложить вам, - Петраков прищурился, пытаясь угадать причину неприязни академика.
– Все-таки менять банки нужно осторожно.