Муза
Шрифт:
Мы идем, Сал и я впереди, а Джейс следует сзади, как наш личный охранник. И, честно говоря, с ним я чувствую себя в безопасности. Он может хмуриться на всех, как будто они лично его обидели, но, если кто-то попытается к нам докопаться, он без колебаний положит этому конец.
Когда мы доходим до ворот, Джейс без слов оплачивает наши три браслета. Я киваю в знак благодарности, а он в ответ кривиться.
Ладно.
Мы входим на ярмарку, и шум поглощает нас целиком.
—
Она оглядывает огни и аттракционы, растянувшиеся в ночи.
— Колесо обозрения?
— Ни за что, — я качаю головой. — Ненавижу эту штуку. Она ужасает.
— Ты такая драматичная! Оно не менее безопасное, чем любой другой аттракцион.
— Послушай... Я могу кататься на самых высоких американских горках и чувствовать себя нормально. Но что-то в колесе обозрения, которое скрипит и дребезжит, держа тебя в подвешенном состоянии на высоте в течение нескольких минут... Я просто не могу себя заставить на него сесть.
Она закатывает глаза.
— Ладно. Но в какой-то момент мы с Джейсом на нем покатаемся.
— А как насчет автодрома? — ворчит Джейс позади нас.
Я улыбаюсь.
— Я согласна! — Сал радостно кивает.
Мы направляемся к аттракциону, ночной воздух наполнен жизнью. Когда мы наконец садимся в наши крошечные машинки и аттракцион запускается, я ставлю себе цель как можно чаще врезаться в машинку Джейса. Мы с Сал объединяемся и гоним его по поворотам, а он хмурится в своей слишком маленькой машинке, в которой его колени практически прижаты к груди.
К концу я смеюсь так сильно, что у меня болят бока. Мне хорошо. Я чувствую себя нормально.
В течение следующего часа мы переходим от одного аттракциона к другому, а над головой мелькают неоновые огни. Даже Джейс немного расслабляется. Я замечаю, как он пару раз ухмыляется, что само по себе кажется чудом.
Тем не менее, моя рука продолжает тянуться к карману. Я проверяю телефон. Жду сообщения, которое не приходит.
Хватит, говорю я себе. Не впадай в панику. Не сегодня.
— Ладно, — наконец говорит Сал, тянущая Джейса за собой. — Пора на колесо обозрения!
— Хорошо, хорошо, — я машу им рукой. — Я пойду перекушу, пока вы будете кататься. Встретимся у киосков с едой?
— Да! Увидимся через несколько минут! — кричит она в ответ, уже увлекая Джейса в толпу.
Я смотрю, как они исчезают, поглощенные цветами и шумом, и направляюсь к киоскам с едой. Запах фаннел-кейка притягивает меня, как магнит.
Я почти дошла, когда почувствовала это... чей-то взгляд на затылке.
Я поднимаю глаза.
И встречаюсь взглядом с Коулом.
Я отрываю глаза и заставляю ноги двигаться. Мне нужно исчезнуть, раствориться в толпе. Но я слишком медленна. Он уже здесь.
—
— Где эта сучка Сал? Обычно она не отходит от тебя ни на шаг.
— Не называй ее так, — резко говорю я, но слова слишком мягкие и хрупкие, чтобы иметь силу. Он ухмыляется, как будто знает об этом, и, не давая мне времени отреагировать, хватает меня за руку, впиваясь пальцами в кожу. Я вздрагиваю, пульс учащается.
— Пойдем прогуляемся, — говорит он, уже уводя меня от продуктовых лавок и таща к темному краю ярмарки.
— Нет, спасибо. Сал и Джейс вот-вот вернутся, — лгу я, мой голос дрожит. Он смеется, низким, неприятным смехом, и, когда я сопротивляюсь, сжимает руку еще сильнее. Он знает, что я блефую.
Толпа редеет, когда он тянет меня за игровые стенды. Я дергаю руку, пытаясь вырваться, но он прижимает меня к шероховатой бетонной стене. Боль пронзает мой позвоночник. Я вскрикиваю, но мой голос теряется в шуме ярмарки.
— Куда, блядь, ты собралась? — рычит он, его дыхание пахнет чем-то прокисшим. Я отворачиваю голову, пытаясь оттолкнуть его, мои руки скребут его грудь, но он слишком силен. Его тело заключает меня в клетку, его тень поглощает мою.
— Смотри на меня, — рычит он, грубо хватая меня за подбородок.
Слезы жгут глаза, дыхание становится неровным. Сердце бьется о ребра. Дрожь пробегает по телу, я зажмуриваю глаза и готовлюсь к тому, что будет дальше.
И тут...
Он исчезает.
Давление исчезает так внезапно, что я спотыкаюсь. Я моргаю, дезориентированная, и тут вижу его.
Тео.
Он стоит между мной и Коулом, напряженный и разъяренный, едва сдерживая бурю эмоций. Его кулаки сжаты по бокам, все его тело вибрирует от ярости. Я прижимаюсь дрожащей рукой к стене, чтобы удержаться на ногах.
— Еще раз дотронешься до нее, — говорит Тео низким, угрожающим голосом, — и я размозжу твою башку.
Коул насмешливо фыркает, на его лице появляется та же глупая улыбка, как будто для него это всего лишь очередная игра. Он сдвигается с места, как будто собирается броситься вперед.
Тео действует первым.
Один чистый, жестокий удар пришелся Коулу по челюсти. Его звук эхом разнесся в ночном воздухе. Коул отшатывается назад, ошеломленный, из его носа уже течет кровь. Он хватается за стену, чтобы удержать равновесие, тихо ругаясь, пока охрана несется к нам.
Через несколько секунд они набрасываются на него, утаскивают прочь и выкрикивают приказы, с которыми он, слишком пьяный и ошеломленный, не может спорить. Он пытается вырваться, но безуспешно, пока его утаскивают в толпу, он проклинает Тео.