Муза
Шрифт:
И теперь я, возможно, потерял все.
Я опускаюсь обратно на диван, усталость накрывает меня как волна, но я знаю, что сон не придет. Не сегодня. Может быть, никогда, если она не простит меня.
Я не просто хочу, чтобы она вернулась. Мне нужно, чтобы она вернулась.
Потому что теперь речь идет не только о любви. Речь идет о выживании.
Софи – единственное, что заставляет меня хотеть стать лучше. Единственное, что заставляет меня верить, что в жизни еще есть что-то, за что стоит бороться. И я буду бороться за
Глава 32
Софи
Остаток выходных я провожу, прячась в своей комнате, выходя только поесть и в туалет. В конце концов, я разблокирую телефон, чтобы заблокировать номер Тео и удалить всю нашу переписку, не прочитав ни одного слова. Затем я курю, пока не теряю способность ясно мыслить, и смотрю телевизор, выбирая все, что достаточно бессмысленно, чтобы отвлечь мой мозг от боли, сжимающей грудь.
В понедельник утром я появляюсь в классе в последнюю секунду, скользя в помещение, не давая себе возможности слишком много думать. Моя единственная цель – избежать любой возможности остаться наедине с Тео, мистером Хейсом. Я не знаю, что я скажу, если он загонит меня в угол. Я даже не знаю, что думаю.
Часть меня все еще хочет его выслушать. Рациональная часть, маленькая, упрямая частичка, которая пытается вернуться к жизни после двух дней, проведенных в тумане дыма и страданий.
Но другая половина, израненная Коулом, которая поклялась никогда больше... говорит мне бежать. Запереть свое сердце и выбросить ключ. Защитить себя любой ценой. А что, если все это было ложью? Что, если он такой же, как и все остальные, играет в игру, говорит все правильные вещи, пока не получит то, что хочет?
Тем не менее, моя рациональная сторона сопротивляется.
Ночи, которые мы провели в разговорах, то, как он прикасался ко мне, как будто я была особенной, то, как он смотрел на меня, как будто он действительно видел меня... это не было фальшивкой. Это не могло быть фальшивкой. Это была та связь, о которой люди пишут песни. Та любовь, которую бестселлеры пытаются, но не могут запечатлеть.
Или это, или я действительно самая большая дура, которую когда-либо видел этот мир. Что я пока не исключаю.
В тот момент, когда я вхожу в класс, его глаза мгновенно прикипают к моим. Все его тело дергается вперед, прежде чем он успевает себя взять в руки, прочистить горло и отвести взгляд.
Но я видела это. Боль и сожаление.
И на мгновение мое сердце сжимается так сильно, что удивительно, что я не падаю на пол.
Я скольжу на свое место, опустив голову. Сал протягивает руку и быстро сжимает мою. Я рассказала ей краткую и грубую версию по SMS, но мы еще не говорили об этом лично. И, честно говоря, я не хочу.
Когда смотрю на нее, я замечаю, что она вступила в жестокую схватку взглядов с мистером Хейсом.
Я чуть не смеюсь.
Если бы взгляды могли убивать, Тео был бы уже под землей. Как он и заслуживает.
Следующий час тянется невыносимо медленно. Я чувствую, как взгляд Тео снова и снова скользит в мою сторону, но я отказываюсь отвечать на него. Когда он начинает ходить по рядам, раздавая бумаги, чего он никогда не делает, он задерживается на мгновение у моей парты, и у меня идут мурашки по коже от дискомфорта.
Я продолжаю смотреть на парту перед собой, делая вид, что не замечаю его, что не чувствую его присутствия. Сал громко и неприятно прочищает горло, и наконец он уходит.
Как только звенит звонок, я вскакиваю со стула, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе. Сал догоняет меня в коридоре, берет меня под руку и замедляет мой шаг, чтобы идти со мной в ногу.
— Соф, — говорит она мягко, как будто пытается успокоить раздраженного малыша.
— Я в порядке, — быстро говорю я. — Просто... я не могу. Я не могу сейчас с ним разговаривать.
Она кивает, понимая.
— Совершенно справедливо. Просто... не изолируйся, ладно? Я здесь.
— Спасибо, — бормочу я, и я действительно так думаю. Но сейчас мне нужно пространство.
Мы расстаемся, и следующие два урока проходят в тумане белого шума. Когда звенит звонок на обед, я выхожу на улицу к своей машине, благодарная за повод сбежать. Воздух на улице свежий, небо яркое, мир продолжает жить, как ни в чем не бывало. Как будто мое сердце не разбилось на миллион острых, бесполезных осколков.
Я открываю дверь машины и беру бутылку с водой с пассажирского сиденья. Хлопая дверью сильнее, чем нужно, я пытаюсь убедить себя, что это не имеет значения, что Тео не имеет значения.
Что без него мне будет лучше.
Проблема в том, что я не верю ни единому слову.
Мое сердце все еще хочет его, даже сейчас, когда не должно. Я заставляю себя повернуться к школе, выпрямляю плечи, замыкаю свои чувства глубоко внутри, где никто не может их достать. Я прохожу через двери и направляюсь по коридору к столовой.
И тут чья-то рука хватает меня.
Я вскрикиваю, когда меня затаскивают в кладовую, а дверь с грохотом захлопывается. Рука закрывает мне рот, когда я открываю его, чтобы закричать, и меня прижимают к твердой груди, а рука обхватывает мою талию, крепко держа меня.
Паника разгорается, пока я не слышу его голос в моем ухе.
— Софи. Это я.
Ему повезло, что он заговорил, потому что я была готова без колебаний впиться зубами в его руку.
Я оттолкнула его, и он включил свет, осветив Тео, который стоял там с потрясенным и диким взглядом. При виде его у меня защемило в груди, и я ненавижу это.