Мутант

Кук Робин

Через две минуты они вошли на кухню.

– Я пригласил Филипа погостить у нас несколько дней, – сказал Виктор. – Я решил, что, учитывая последние события, неплохо, если в доме будет кто-нибудь сильный.

– Идея неплохая, – согласилась Маша, но затем прибавила: – Я надеюсь, это не вместо профессиональной охраны.

Виктор засмеялся.

– Не совсем.

Повернувшись к Филипу и Виктору-младшему, он предложил:

– Почему бы вам не поплескаться в бассейне?

Виктор-младший и Филип побежали наверх

переодеваться.

Виктор повернулся поцеловать Машу, но она стояла к нему спиной, продолжая разгружать сумку. Затем, обойдя его, она пошла положить что-то в кладовку. Он видел, что она все еще злится. Учитывая события предыдущего вечера, у нее были на это основания.

– Извини, идея с Филипом пришла мне в голову в последнюю минуту, – сказал он. – Но думаю, у нас больше не будет ни звонков, ни кирпичей. Я обзвонил людей, которые могли это сделать, и сказал им все напрямую.

– Тогда зачем Филип? – спросила Маша, выходя из кладовки.

– Просто дополнительная мера предосторожности, – ответил Виктор. Затем, чтобы изменить тему, добавил: – Что у нас на ужин?

– Телячьи отбивные, и нам придется разделить их по-братски, – ответила Маша, боковым зрением наблюдая за Виктором. – Почему у меня такое чувство, что ты все-таки что-то скрываешь?

– Наверное, в этом виновата твоя природная подозрительность, – пошутил Виктор, хотя прекрасно понимал, что жена была сейчас не в настроении пикироваться. – А что еще, кроме телячьих отбивных? – Он опять попытался изменить тему разговора.

– Артишоки, рис и салат.

Маша была уверена, что он о чем-то умалчивает, но решила не настаивать.

– Чем тебе помочь? – спросил Виктор, вымыв руки под кухонным краном. Обычно они вместе готовили ужин, поскольку оба работали допоздна. Маша попросила его вымыть листья салата.

– Сегодня утром я говорил с Виктором о его приятеле Ричи, – сказал Виктор. – Он собирается пригласить его поехать в Бостон на этой неделе. Так что я думаю, это не совсем верно говорить, что у него нет друзей.

– Надеюсь, он это сделает, – неопределенно проговорила Маша.

Готовя рис и артишоки. Маша продолжала краем глаза наблюдать за Виктором. Она надеялась, что он сам расскажет ей, что ему удалось выяснить о двух несчастных детях, но он продолжал молча возиться с салатом. Наконец, не выдержав, Маша спросила:

– Что нового о причинах смерти двух детей?

Виктор посмотрел на нее.

– Я проверил введенный ген в тканях Виктора и двух детей. У малышей он совершенно ненормальный, он активно размножается, но в тканях Виктора он абсолютно пассивен. Больше того, я сравнил его со снимками, сделанными в тот период, когда отмечалось падение интеллекта. Даже тогда он был совершенно не таким, как у этих детей. Таким образом. что бы там ни было у Виктора-младшего, причина в этом совершенно не та, что у этих малышей.

Маша с облегчением вздохнула.

– Хорошая

новость. А почему ты мне сразу об этом не сказал?

– Я только что пришел домой, и вот я тебе об этом рассказываю.

– Ты бы мог позвонить, – возразила Маша, по-прежнему убежденная, что он что-то скрывает. – Или сообщить об этом, не дожидаясь, пока я спрошу.

– Я дал задание выстроить последовательность генов, – сказал Виктор, доставая уксус и масло. – Когда последовательность будет готова, может быть, я смогу тебе сообщить, что активизировало чужеродный ген.

Маша подошла к полке с посудой и стала доставать тарелки, чтобы накрыть на стол. Она пыталась контролировать свою ярость, которая начинала прорываться наружу. Как он мог оставаться таким равнодушным ко всему этому? Когда Виктор спросил, чем еще он может помочь, она ответила, что он и так уже достаточно сделал. Он воспринял ее слова буквально и уселся на один из кухонных стульев, наблюдая, как она накрывает на стол.

– То, что Виктор-младший поддался тебе, когда вы соревновались в бассейне, не было случайностью, – сказала Маша, надеясь уязвить мужа. – Он эти штучки начал, когда ему было три года.

Маша рассказала Виктору о разговоре с Мартой Гиллеспи и о поведении сына в подготовительной школе.

– Почему ты так уверена, что он поддавался?

– Боже мой, тебя это до сих пор волнует, – сказала Маша, включая горелку под сковородкой с рисом. – Я была почти уверена в этом, еще когда наблюдала ваш заплыв в воскресенье вечером. А теперь, поговорив с Мартой, я абсолютно уверилась в этом. Похоже, он не хочет привлекать к себе внимание.

– Но, поддаваясь в заплыве, можно привлечь еще большее внимание.

– Может быть, – проговорила Маша, хотя в ее тоне сквозила неуверенность. – Боже, как бы я хотела знать, что он чувствовал, когда упал показатель его умственного развития. Это могло бы объяснить его теперешнее поведение. Тогда мы были слишком озабочены его здоровьем, чтобы побеспокоиться о его чувствах.

– Мне кажется, что он неплохо справился с этим, – ответил Виктор. Подойдя к холодильнику, он достал бутылку белого вина. – Я знаю, что ты со мной не согласишься, но мне кажется, что он в полном порядке. Он счастливый ребенок. Я горжусь им и думаю, он станет великим ученым. Он обожает лабораторию.

– При условии, что его интеллект опять не даст сбоя, – уколола Маша. – Меня не беспокоит его работоспособность. Меня беспокоит, что твой ужасный эксперимент повлиял на его человеческие качества.

Она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы: ей уже было трудно контролировать эмоции. Вряд ли она сможет оставаться с мужем, когда все это закончится. Но захочет ли Виктор-младший отказаться от его драгоценной лаборатории и жить с ней?

– Вы психиатры... – пробормотал Виктор, доставая штопор.