Мутант
Шрифт:
– Я помню, – говорила Марта, – что к концу его первого дня в школе все дети уже делали то, что он хотел. А ведь ему еще не было и двух лет!
– Тогда вы должны помнить то время, когда упал его показатель интеллектуального развития, – сказала Маша.
Какое-то время Марта молчала, внимательно глядя на Машу.
– Да, я помню, – кивнула она.
– Что вы помните о нем, после того как это случилось?
– Как он сейчас?
– Все в порядке.
– А что вас заставляет расстраивать себя, опять переживая эти события? Я помню, как вы тогда волновались.
– Честно
– Не знаю, насколько я смогу вам помочь, – задумалась Марта. – Конечно, была огромная перемена, и все случилось так быстро. Из уверенного в себе ребенка с неограниченными способностями он превратился в мальчика, который старался держаться особняком и почти не имел друзей. Но хоть он и предпочитал держаться отдельно от других детей, он каким-то образом всегда знал, что происходит вокруг.
– Он продолжал общаться с детьми своего возраста?
– Не очень. Когда мы втягивали его во что-нибудь, он присоединялся, но предпочитал все-таки быть сам по себе. Он просто наблюдал. Знаете, была одна очень интересная черта в его поведении. Каждый раз, когда мы настаивали, чтобы он принял участие в какой-нибудь игре, например в музыкальные стулья, он всегда поддавался другим детям. Это было странно, потому что до этого он выигрывал во всех играх, независимо от возраста остальных детей.
– Это любопытно, – сказала Маша.
Возвращаясь на работу, Маша все представляла себе трехлетнего Виктора, который поддается другим детям. Она вспомнила воскресный эпизод в бассейне.
За все время своего общения с детьми Маша первый раз встречалась с такой чертой.
~~
– Отлично! – воскликнул Виктор, рассматривая на свет стекла с препаратами. Он видел секцию мозга толщиной с бумажный лист, прикрепленную к стеклу держателем.
– Это краситель Голджи, – пояснил Роберт. – Кроме того, есть Каджала и Бильшовского. Если нужны другие красители, скажите мне.
– Отлично, – повторил Виктор. Как обычно, Роберт сделал задание, на которое бы менее опытному технику понадобилось несколько дней, меньше чем за сутки.
– А вот хромосомные препараты. – Роберт передал Виктору поднос. – Там все с этикетками.
– Отлично, – еще раз повторил Виктор.
Взяв препараты, Виктор направился через основное помещение лаборатории к микроскопам.
Усевшись за один из них, он положил первый препарат под микроскоп. К лабораторному стеклу была прикреплена наклейка: «Хоббс. Правая передняя доля».
Виктор опустил микроскоп так, что объектив касался держателя. Затем, глядя в окуляры, подкорректировал фокус.
– Боже мой! – воскликнул он, когда изображение стало четким.
Признаков злокачественных образований не было, однако картина напоминала опухоль. Дети умерли не от отека мозга и не от избытка жидкости. То, что увидел Виктор, было результатом размножения клеток мозга. Нервные клетки мозга размножались так же, как в первые два месяца эмбрионального развития.
Виктор быстро просмотрел
Приведенный в ужас и одновременно в изумление тем, что увидел, Виктор взял поднос с препаратами и прошел в помещение, в котором находился электронный сканирующий микроскоп. Помещение напоминало командный центр современной электронной системы вооружения.
Сам прибор внешне сильно отличался от обычного микроскопа. Он был размером с холодильник и состоял из цилиндра диаметром примерно один фут и высотой три фута. К вершине цилиндра была прикреплена большая электронная трубка, подававшая электроны. Затем эти электроны фокусировались магнитами, которые действовали как линзы в обычном микроскопе. Рядом находился довольно большой компьютер. Он анализировал многоплановые образы, поступавшие из микроскопа, и превращал их в трехмерные изображения.
Роберт сделал очень тонкие препараты хромосомного материала из некоторых клеток мозга, которые находились в начальной стадии деления. Расположив один из этих препаратов под микроскопом, Виктор стал искать шестую хромосому. Он искал ту самую зону мутации, в которую был введен чужеродный ген. На поиски ушло около часа, но в конце концов он ее нашел.
– Боже! – выдавил Виктор. Хистоны, которые обычно окружали молекулы ДНК, либо отсутствовали, либо истончились в том месте, где находился чужеродный ген. Кроме того, ДНК, обычно скрученная в тугую спираль, была развернута, что говорило о том, что идет активное копирование. Другими словами, введенные гены ожили!
Виктор просмотрел препараты другого ребенка. Тот же результат. Гены были «включены» и продуцировали ФНР. В этом не было сомнения.
Виктор переключился на препараты, полученные из крови Виктора-младшего. От Роберта потребовалось немало терпения, чтобы их приготовить, поскольку найти для них нервные клетки было значительно труднее. Виктор положил один из препаратов под микроскоп. Тридцать минут ушло у него на то, чтобы обнаружить шестую хромосому. Затем он просмотрел ее несколько раз. Ген находился в состоянии покоя. Область, где находился ген, была окутана хистоном, как обычно.
Виктор откинулся на спинку кресла. С Виктором-младшим было все в порядке, но двое других детей умерли из-за его экспериментов. Как он сообщит об этом Маше? Она уйдет от него. Он не был уверен, сможет ли и сам примириться с собой.
Он походил по комнате. Что могло снова включить ген? Единственное, что пришло Виктору в голову, был цефалоклор – антибиотик, используемый на ранней стадии эмбрионального развития. Но как эти дети могли получить лекарство? Это не обычное лекарство, кроме того, родители были особо предупреждены, что у их детей аллергическая реакция на цефалоклор, которая может привести к смерти. Виктор был уверен, что ни Хоббсы, ни Мюрреи никому бы не разрешили давать это лекарство их детям.