Мурманский сундук.Том 2
Шрифт:
Придя к таким мыслям, Николай не стал продолжать разговор, а остальные его спутники шли молча, ни о чём не спрашивая своего проводника. Все устали и хотелось скорее добраться до укромного места и отдохнуть.
Скоро их ведущий остановился:
— Вот здесь у меня замаскирован лаз, — сказал он. — Только жаль, фонаря нет — остался в хижине. Может, какую лучину раздобыть?
— Я найду нечто лучше лучины, — ответил Сергей и достал из рюкзака аккумуляторный фонарь.
— Отлично, — проронил Владимир Константинович. Былая оторопь прошла, он стал суетлив
Он откинул сплетённый из ивняка щит, на котором рос раскидистый куст бузины, спустился в углубление, наподобие пещеры, и отодвинул в сторону огромный валун.
Афанасий удивился, с какой лёгкостью он это сделал. И сказал об этом Владимиру Константиновичу.
Тот рассмеялся, громко, не боясь, что его услышат — они были далеко от хижины:
— Меры предосторожности никогда не лишни. А валун это не настоящий. Это кусок большого ствола. Я его обработал, придал форму валуна, вставил ось и теперь он вертится как на шарнире. Ребёнок может повернуть его.
— Кого же ты боялся в такой глухомани, что так замаскировал ход? — спросил Николай, который давно догадался об истинных причинах появления на болотах Лазутина.
— Да никого я не боялся. Просто на всякий случай сделал. Что если, думаю, забредут сюда люди далёкие от науки, начнут лазать по всем ходам, прорытым мною, подпортят или утащат исторические, так сказать, реликвии. И я оказался прав. Случай не заставил себя долго ждать — пришли же бандиты.
— А ты не догадываешься, зачем сюда пожаловали бандиты с вертолёта? — в лоб спросил Афанасий.
Владимир Константинович смутился, но тотчас же пришёл в себя.
— Приблизительно знаю. Их ведёт сюда жажда наживы. Они спрашивали меня о каком-то золоте, зарытом здесь. Я им ответил, что раскольники были люди бедные и что несметного золота у них не было, что всё это легенды и выдумки. Они начали меня пытать… остальное вы знаете.
Такой чистосердечный рассказ не давал возможности сомневаться в правдивости слов проводника. Но была в его словах какая-то недосказанность.
Они пролезли друг за другом в узкую щель. Сергей посветил фонарем, и Владимир Константинович поставил «камень» на место.
Сначала щель была узкой, на стене были заметны неровные следы, оставленные лопатой в плотном глиняном массиве, потом она расширилась, и они очутились в довольно высоком туннеле со сводчатым потолком, который был выложен камнем.
— Мы в подземелье скита, — пояснил Владимир Константинович таким голосом, словно вёл экскурсию. — Здесь уйма ходов и помещений. Мне понадобилось много времени, чтобы найти его. Здесь у скитников были кладовые, погреба и убежища на случай беды. Я нашёл здесь даже подземное кладбище, видимо, в первый период своей жизни на этом месте они хоронили умерших в пещерах, как в Киево-Печерской Лавре, а потом по каким-то причинам отказались от этого и стали хоронить на лесном кладбище, неподалеку от скита. Я его тоже нашёл.
— Что-нибудь сохранилось от тех времён? — спросил Николай. — Я имею в виду бытовые вещи, кроме тех, что мы видели
— Кое-какая утварь: глиняная, бронзовая. Дерево сгнило. Более или менее сохранившееся я отнёс в хижину, остальное… Остальное не представляло ценности. В дальнем помещении, я вас туда приведу, нашёл большой сундук…
— Сундук!? — почти разом вскричали дуровцы и переглянулись.
Это не ускользнуло от Владимира Константиновича, но он сделал вид, что не придал этому никакого значения.
— Да, сундук, — повторил он. — В обществе двух стражей.
— Каких стражей? — спросила Ольга, которая с большим интересом слушала рассказ Владимира Константиновича, как, впрочем, и остальные. Только у всех был разный интерес.
— Не пугайтесь. Стражи мертвы. Я вам сейчас покажу. Давайте мне фонарь — я пойду первым. Здесь в очень узких коридорах были сделаны потайные колодцы, как в старинных крепостях, наподобие ловчих ям, которые выкапывали, чтобы поймать большого зверя. Некоторые обвалились, засыпались, несколько глубоких я закрыл жердями. Так что опасности они не представляют. К тому же здесь был обвал. Когда раскопал его, обнаружил несколько скелетов и, кроме всего прочего, заступы, лом, топор и кайло.
— Кошмар какой-то, — вырвалось у Ольги.
— Судя по орудиям труда, — продолжал Владимир Константинович, — изысканиями занимались и до меня. Но очень давно.
Рассказ Лазутина произвёл на его спутников неизгладимое впечатление. Они протиснулись по коридору за Владимиром Константиновичем, который хорошо знал подземелье, и вёл их по известному ему маршруту, как опытный спелеолог, или диггер, не обращая внимания на «рукава», которые во множестве ответвлялись от главной штольни. У овального отверстия, расположенного прямо по ходу, после круглого грота, остановился.
— Здесь нагнитесь, — предупредил он, не поворачивая головы. — Низкая притолока. Когда-то этот вход в другую смежную пещеру закрывало творило — толстая дверь из дубовых досок, поднимающаяся кверху. Оно подгнило, осело. Я его разбил и проник внутрь.
Когда они вошли в округлый грот, стены которого были выложены окатышами, он посветил фонарём. Луч света упал на большой, стоявший почти в середине помещения, сундук, окованный медными гравированными пластинами. Они были совершенно чёрными от сырости, с пятнами от тёмно-зелёного до ядовито-жёлтого цвета.
— Это сундук, — сказал Владимир Константинович, — а это его стражи. — И он направил луч фонаря в другую сторону.
Луч скользнул по стенам и упал на нечто забелевшее в темноте. Ольга вздрогнула, Сергей глубоко и прерывисто вздохнул, Николай нахмурился, Афанасий присвистнул.
У стены на полу лежал скелет. Его кости белели в луче фонаря. Между рёбер торчал длинный ржавый нож. Деревянная рукоятка иструхлявила, торчали лишь медные гвозди, которыми она крепилась к полотну. Владимир Константинович посветил в сторону. У стены «сидел» второй скелет. Островерхий череп с низким лбом и широким подбородком сохранил на темени остатки рыжих волос.