Муравьиное масло
Шрифт:
Кончак подбадривал Витьку из окна:
— Давай, давай… Тут самая малость осталась!
Окно приоткрылось пошире, рядом с Левкиной головой показалась Генькина.
Витька кивнул ему и полез дальше.
Самое трудное было перебраться от трубы к окну. За стенку не уцепишься, а ходить по карнизам без поддержки могут только лунатики, и то, наверно, это враки… Витька хотел рассердиться на своих товарищей за то, что они заставили его мучиться с портфелем в зубах, но тут из окна высунулась длинная швабра, которой нянечки подметают
Держась за швабру, Витька осторожно сделал по карнизу шаг, другой… У окна в его пальто вцепились сразу двадцать пальцев. Он благополучно спрыгнул на кафельный пол уборной, а забытая впопыхах швабра полетела вниз.
— Ладно, потом сбегаем за ней, — махнул рукой Левка. — Иди в класс; я твое пальто на вешалку отнесу… Да быстрее, а то войдет кто-нибудь… продраят за открытое окно.
Генька остался закрывать окно, Кончак помчался в раздевалку… А Витька, вытирая рукавом куртки подбородок, отправился в класс.
Звонок застал его у дверей.
Ребята уже сидели на своих местах, только Мишка стоял в коридоре у окна.
Витька не утерпел, подошел к нему и выглянул из-за его плеча на улицу. У входа угрюмо топталось несколько мальчишек из соседней школы.
— Привет! — сказал Витька.
Мишка вздрогнул, повернулся. Нос его распух со вчерашнего, глаза растерянно бегали по сторонам… Как ни старался Мишка придать своему лицу независимое выражение, выглядел он все же очень жалким.
Витька усмехнулся, пошел в класс.
— Если еще раз ребят позовешь, буду бить тебя на каждой перемене.
Мишка засопел, пошел следом.
— Ладно, ладно, — бурчал он не очень уверенно, — все равно имеешь…
В класс на минутку заглянула Мария Григорьевна, — был не ее урок. Она подозвала Витьку и спросила с сожалением:
— Ты вчера еще раз дрался?..
— Дрался… — больше Витька ничего не сказал. Ему хотелось оправдаться, пообещать, что он больше не будет, но он стоял насупив брови и отчужденно смотрел по сторонам.
На уроке ребята, исключая, конечно, Мишкиных приятелей, посматривали на него с уважением и гордостью.
Валя по-прежнему сидела на самом краешке скамьи. Витька разглядывал ее исподтишка, а один раз заметил, что она тоже смотрит на него. Он повернулся. Валя быстро отвела взгляд, а кончики ушей у нее порозовели.
«И чего сидит на самом краю? — думал Витька. — Будто скамейки мало…»
— Чего на краю сидишь, подвигайся! — Витька сказал это грубовато, скорее приказал, но почему-то тоже покраснел и сумрачно отвел взгляд.
На перемене к Витькиной парте подошли Кончак
— Слышь, Витька, нам дядя из Антарктиды письмо прислал… Видишь, и марка какая, из Кейптауна… Южно-Африканский Союз — козочка в кружочке.
— Ну, не из Антарктиды, — уточнил Генька.
— Все равно, — заспорил Кончак. — Там рядом… Сейчас они уже выгрузились на берег… Радио слушать надо, газеты читать… — Он мечтательно посмотрел на свою марку, почмокал и сказал не без бахвальства: — Попрошу дядю, чтобы пингвина привез, а? Как вы думаете?..
Витька заметил, что Валя, убиравшая книги в портфель, прислушивается и с любопытством смотрит на Кончака.
— Подумаешь, пингвин, — произнес он как только мог равнодушно, — никудышная птица…
Валя продолжала смотреть на Кончака с уважением; она словно не слышала Витькиного скептического замечания.
Витька врал редко, но сейчас нахмурился и стал придумывать, что бы сказать такое… Но ничего в его жизни «такого» не было. Он вспомнил только, что соседка на днях рассказывала, как к Лесотехнической академии прибежали лоси, и выпалил оторопело:
— На нашу улицу сегодня два лося прибежали ночью… Витрину в цветочном магазине разбили и все гортензии поели.
Кончак, потянув себя за ухо, засвистел. Генька засмеялся во весь рот. Валя улыбнулась.
— Не верите? — загорячился Витька. — Факт, видел… Во… как вот доску. — Он показал на классную доску, которую Мишка вытирал тряпкой.
К Витькиной парте подошел Севка, — они с Мишкой были дежурными.
— Выходите, а?.. Класс проветрить надо…
В коридоре Витька криком доказывал, что видел лосей и даже помогал ловить… Но лоси убежали.
Кончак и Генька смеялись еще громче.
— Ох, Витька, — хватался за живот Кончак, — ты бы его за рога и к фонарю веревкой!.. — Кончак запрокинул голову и яростно затопал ногами, изображая рвущегося из Витькиных рук лося.
— Не умеешь врать — не берись, — заливался Генька.
Витька ожесточенно огрызался:
— Смейтесь, смейтесь… Все равно ваш пингвин на экваторе сдохнет!..
В классе Витьку ждал сюрприз. Во всю доску был нарисован кривоногий лось, больше похожий на собаку, а рядом Витька, толстопузый, с длинным, как у Буратино, носом. Он держал лося за рога. Ниже стояла подпись в стихах:
«Об этом узнает пусть публика вся, — Наш Витька поймал на Садовой лося».Каждый, кто входил в класс, смеялся. Картину, конечно, нарисовал Мишка, а стихи написал Севка. Может быть, все приняли бы это за шутку, но Витька сам себе все испортил. Он страшно разозлился, стер рисунок и сказал с вызовом: