Мумия
Шрифт:
Ужасно, если кто-то ее заметит. Ей хотелось сбежать обратно в отель и побыть одной. Но почему вошедшая сюда женщина села так близко от нее, почему опустилась на соседний стул? Джулия отвернулась. Надо взять себя в руки. Как-то пережить эту ночь ради Эллиота, хотя ей уже казалось, что он тоже не понимает, что делает. Джулия отняла от лица платок, жалкий комочек кружевного полотна, мокрый от слез, и вытерла глаза.
Случайно взгляд ее упал на зеркало. Неужели она сходит с ума? Сидевшая рядом женщина пристально смотрела на нее огромными голубыми
Джулия повернулась и оказалась лицом к лицу с незнакомкой. Испуганно отшатнулась и оперлась рукой о зеркало.
– О господи!
Ее так трясло, что она с трудом удерживала руку.
– Да, ты очень симпатичная, – сказала женщина низким голосом на прекрасном английском. – Но он не дал тебе своего драгоценного эликсира. Ты смертна, никаких сомнений.
– Кто вы? – выдохнула Джулия. Но она уже знала, кто это.
– Или ты по-другому называешь его? – спросила незнакомая красавица, наклоняясь к ней, нависая над ней, закрывая от нее свет водопадом черных шелковистых волос. – Почему он разбудил меня? Почему он не дал тебе волшебного зелья?
– Оставьте меня в покое! – прошептала Джулия. Дрожь сотрясала ее. Она попыталась подняться, но женщина зажала ее в углу между зеркалом и стеной. Джулия чуть не закричала от страха.
– Пока ты жива, – прошептала женщина, – такая юная, нежная, как цветок, который легко сорвать…
Джулия вжалась в стену. Если она оттолкнет эту женщину, удержится ли та на ногах? Она такая сильная – вряд ли удастся убежать от нее. И снова, как в ту минуту, когда Рам-зес выходил из своего саркофага, она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
– Чудовищно, правда? – продолжала говорить женщина с тем же отличным британским акцентом. – Он позволил умереть тому, кого я любила. А теперь я должна сломать этот цветок. А что делать? Я давным-давно пережила эту потерю. Джулия Стратфорд жива, а Антония нет. Это несправедливо.
– Господи, помоги мне, – ахнула Джулия. – Господи, помоги нам обеим, мне и ей. Пожалуйста, дай мне уйти.
Рука женщины потянулась к ней, схватив за горло. Боль была невыносимой, Джулия задыхалась. Она ударилась головой о зеркало – раз, другой. Она почти теряла сознание.
– Почему бы мне не убить тебя? Ну, скажи! – зашептал ей в ухо хриплый голос.
– Рамзес! – крикнула Джулия, задыхаясь. – Рамзес!
Дверь в дамскую комнату открылась – вошли две женщины и в изумлении замерли на месте. Клеопатра вскочила из-за стола и бросилась к выходу. Грубо отпихнула с дороги одну из дам и, сверкнув серебром платья и водопадом черных волос, скрылась в коридоре.
Джулия, рыдая, сползла на пол.
Сбежались люди, кругом слышался топот, крики. Пожилая женщина с пухлыми теплыми руками помогла ей встать.
– Мне нужно найти Рамзеса, – сказала Джулия. Она попыталась пробиться к двери. Другая женщина удерживала
– Принесите ей воды!
– Нет, выпустите меня отсюда!
Наконец она прорвалась к дверям и пробилась сквозь толпу зевак. К ней бежал Рамзес, она упала в его объятия.
– Здесь была она, – прошептала Джулия ему на ухо. – Она разговаривала со мной. Она дотрагивалась до меня. – Джулия прикоснулась к шее – ей до сих пор было больно. – Когда вошли люди, она убежала.
– Что с вами, мисс?
– Мисс Стратфорд, что случилось?
– Спасибо, теперь все в порядке. – Рамзес обнял ее и увел прочь от всех.
– Я видела только женщину. С ней была черноволосая женщина, высокая.
Рамзес привел Джулию в фойе возле ложи – здесь было тихо.
Сквозь слезы она увидела склонившихся к ней Эллиота и Самира. Услышала музыку, отвратительную музыку, доносившуюся из-за портьеры. Самир налил в бокал шампанского. Какая нелепость шампанское!
– Она где-то здесь, в зрительном зале. Господи, она похожа на прекрасного демона! Богиня! Рамзес, она знает меня, знает, как меня зовут. Она говорила, что отомстит за Антония. Рамзес, она знает меня!
Его лицо исказилось от гнева. Он бросился к двери. Джулия попыталась остановить его и опрокинула бокал с шампанским.
– Нет, не уходи, не покидай меня! Она чуть не убила меня! Хотела убить, но потом не смогла. Рамзес! Она живой человек, с человеческими чувствами. О Рамзес, что ты наделал, что я наделала!
В зрительном зале зазвенел звонок. Люди ринулись в проходы. Алекс, наверное, ищет ее; он может наткнуться и на них.
В голове у нее шумело – она никак не могла прийти в себя.
Клеопатра стояла на высоком металлическом балконе, на самой верхней из металлических ступеней, которые вели в темный узкий переулок. Из двери справа лился свет, внутри было шумно. Город казался скоплением ярких фонарей и низких крыш, сверкающих зданий и башен, пронзающих темно-лазурное небо. Отсюда не был виден Нил, но это не имело никакого значения. Напоенный ароматом зелени, воздух был свеж и прохладен.
Вдруг она услышала голос:
– Ваше Величество, я искал вас повсюду.
– Обними меня, Алекс, – прошептала Клеопатра. – Обними меня покрепче. – Она глубоко вздохнула, когда он прижался к ней, когда его теплые руки прикоснулись к ее телу. Он бережно подвел ее к металлической лестнице, уходящей выше, к следующему балкону, и усадил на ступеньку.
– Тебе дурно, – сказал он. – Надо принести чего-нибудь выпить.
– Нет, не уходи, – проговорила она еле слышно. С немым отчаянием она смотрела на городские огни. Ей хотелось, чтобы этот современный город провалился в тартарары, чтобы он исчез. Для нее это был единственный выход. Для нее и для этого юноши, этого невинного простодушного юноши, который обнимал и целовал ее.
– Что я делаю? – пробормотала она на древней латыни. – Что я испытываю – горе или гнев? Почему я так страдаю?