Мумия
Шрифт:
Рамзес был поражен, он и сам очень страдал. Может, ей лучше сжалиться над ним?
– Ты всегда был прекрасен, когда страдал! – сыпался град ее слов. – И когда осуждал! Но я не рабыня и не твоя собственность! Ты вернул меня к жизни, и я хочу жить свободно.
– Это ты, – прошептал Рамзес. – Царица, которая была и мудрой и импульсивной. Которая любила без оглядки. Которая всегда знала, как завоевывать и управлять.
– Да, верно. Та царица, которая умоляла тебя поделить твой подарок с одним смертным мужчиной, но
– О нет, ты знаешь, что это не так. – То же очарование, та же способность убедить в чем угодно. И та же бешеная, неуправляемая воля. – Это было бы ужасной ошибкой.
– А я? Я не ошибка?
Она пыталась высвободиться, но не могла. Снова он заставил ее подчиниться ритму музыки, снова повел по кругу. Клеопатру задевали юбки танцующих дам, которые явно наблюдали за ней.
– Прошлой ночью ты сказала, что, умирая, звала меня. Яд змеи просто парализовал тебя. Ты говорила правду? Она снова попыталась вырваться из его объятий.
– Не спрашивай меня ни о чем!
Она вырвала свою руку, но он снова поймал ее. Теперь все заметили, что происходит. Поворачивали головы. Одна за другой останавливались в тревоге танцующие пары.
– Ответь мне, – настаивал Рамзес. – Ты звала меня в те последние минуты? Это правда?
– Ты хочешь оправдать свои действия? – Она заставила его остановиться. Больше он не сможет тащить ее за собой. – Мне было страшно. Я умирала, – призналась она. – Это был страх, но не любовь. Ты думаешь, я когда-нибудь прощу тебя за то, что ты дал Антонию умереть?
– О да, это ты, – мягко сказал Рамзес. Они стояли неподвижно. – Это на самом деле ты. Моя Клеопатра, двуличная и страстная. Это ты.
– Да, и я не вру, когда говорю, что ненавижу тебя! – закричала она. Слезы брызнули из ее глаз. – Рамзес Проклятый! Я проклинаю тот день, когда солнечный луч ворвался в твою гробницу. И когда твоя смертная милашка Джулия Стратфорд будет лежать мертвая у твоих ног, как лежал мертвый Антоний, ты узнаешь, что такое мудрость, что такое любовь, что такое власть той, которая завоевывает и управляет. Твоя Джулия Стратфорд смертна. Сломать ей шею – все равно что сломать речной тростник.
Неужели она хотела произнести именно эти слова? Она не знала. Она знала, что ею руководят любовь и ненависть, сжигающие душу. Она в ярости отпрянула, наконец-то высвободилась и повернулась, чтобы бежать.
– Нет, ты не тронешь ее. И Алекса тоже не тронешь! – крикнул Рамзес на латыни. – И никого другого.
Клеопатра оттолкнула с дороги какую-то пару. Женщина вскрикнула, мужчина повалился на свою партнершу. Другие поспешно освобождали путь. Клеопатра обернулась, увидела, что Рамзес смотрит на нее, услышала его крик:
– Ты не уепеешь этого сделать, как снова окажешься в могиле! Во тьме!
Она в ужасе врезалась в толпу. Отовсюду неслись крики. Но впереди были открытые двери
– Подожди, остановись, выслушай меня! – кричал Рамзес.
Она оглянулась возле самых дверей и увидела Алекса. Тот держал Рамзеса за руку.
– Стой, дай ей уйти!
Теперь Рамзеса окружили и другие мужчины.
Клеопатра выбежала на лестницу. Алекс звал ее, умоляя подождать. В его голосе не было страха. Но Рамзес обязательно вырвется из рук тех людей. Они не смогут его удержать. Его угрозы все еще звучали у нее ушах.
Держась за перила, она побежала вниз по ступенькам, звонко постукивая каблуками.
– Ваше Величество! – кричал Алекс.
Она бросилась в вестибюль, к выходу. В это время у подъезда как раз остановился автомобиль. Слуга открыл дверцу, из машины вышли мужчина и женщина.
Клеопатра оглянулась: Алекс сбегал по ступенькам, за ним торопливо спускался Рамзес.
– Ваше Величество! Подождите!
Она оттолкнула слугу, обежала вокруг машины, уселась за руль и поставила ногу на педаль. Когда она уже тронулась, Алекс открыл боковую дверцу и плюхнулся на переднее сиденье рядом с ней. Клеопатра крутанула руль, чуть не заехала в сад, но ей удалось выровнять машину и выехать на улицу, ведущую к бульвару.
– О господи! – воскликнул Алекс, стараясь перекричать ветер. – Он сел в другую машину! Он нас преследует!
Она вдавила педаль в пол, делая опасный разворот, чуть не столкнулась с ехавшей впереди машиной и вырвалась вперед на свободную полосу.
– Ваше Величество, ты нас убьешь!
Она наклонилась вперед, и ее лицо обжег ледяной ветер. Приходилось то и дело выворачивать руль, объезжая медленно катившие машины. Алекс о чем-то умолял ее, но в ее ушах все звучал голос Рамзеса: «Ты снова окажешься в могиле… Во тьме».
Бежать, нужно бежать.
– Я не позволю ему вредить тебе.
Наконец бульвар перешел в открытое шоссе, ведущее из города. Дорога была свободна. Клеопатра ни на минуту не отпускала педаль газа.
Где-то вдали лежали пирамиды, а за ними пустыня, открытая пустыня. Как ей спрятаться там, где укрыться? Куда бежать?
– Он все еще не оторвался? – прокричала она.
– Нет, но он не причинит тебе зла, говорю тебе! Выслушай меня!
– Нет! – крикнула она. – Даже не пытайся остановить меня!
Алекс попытался обнять ее, но она оттолкнула его. Машина дернулась, съехала с мостовой, помчалась по утрамбованному песку. Вдали, в пустыне, мерцали фонари. Она сбилась с пути.
Где-то далеко, справа от них, блеснули во тьме слепящие фары – они приближались. Потом послышался тот самый звук, ужасный звук – гудок локомотива. О боги, где он?
Ее охватил ужас. Она слышала, как грохочут колеса.
– Где он? – крикнула она.
– Стой! Надо остановиться. Мы не успеем проскочить!